– Участок акватории патрулируется военными катерами, побережье – милицейскими нарядами. Но особой суеты нет, иначе гости насторожатся. Они еще не подтянулись, но скоро выдвинутся. За ними наблюдают, и пока нет оснований полагать, что кто-то из них собирается предпринимать активные действия. Нет даже уверенности в том, что это не обычные туристы. Никто из приезжих ни разу не проходил по нашему ведомству. Нас доставят вертолетом.
Чайка вскинула брови:
– Но мы же засветимся вчистую! Тогда уж лучше с парашютами десантироваться.
– Не засветимся, – возразил Посейдон. – Вертолет, конечно, будет гражданский. По легенде мы – реставраторы; направляемся в монастырь работать...
Флинт и Торпеда переглянулись, дружно расхохотались:
– Шеф! Из нас реставраторы, как из дерьма пуля! Ты погляди на нас...
– Ничего... Платок на бошку, фартук – нормально получится...
– Да мы и кисти-то в руках не держали! Если только в детском саду. Мы таких святых намалюем – точно выносить придется...
– Я детдомовский, – добавил в бочку дегтя Торпеда. – Но и там не держал. Нам если там что и выдавали, так только ...дюлей без меры, которые мы и огребали.
– Вы дурные, что ли?! – Посейдон повысил голос – Вам и не нужно ничего реставрировать. Вы думаете, что реставраторы так вот, с ходу, уселись в люльки, взяли резцы да кисти – и вперед, труба зовет? Они сначала все осматривают, фотографируют, делают замеры, знакомятся с источниками...
Мина прищурился:
– Говоришь, монастырь, шеф? А нет ли у них на подхвате солдатиков? Не у них ли произрастает сие уникальное явление – православная воинская часть?
– Ты путаешь, Мина. Это на Валааме.
– Жаль, – разочарованно протянул тот. – Интересно было бы, плечом к плечу... поглядеть, как святые отцы махаются.
– Тебе бы, безбожнику, все зубы скалить.
– А что за эсминец, командир? – заговорил Магеллан. – И что там за «вещи»? Или нам не положено знать?
Повисла напряженная тишина.
Все догадывались, что хороших сюрпризов ждать не приходится.
Посейдон отхлебнул пива. Он не видел нужды что-либо утаивать.
– Руководство сообщило мне следующее, – начал он медленно. – Немецкий эсминец «Хюгенау» был взят в качестве трофея в конце войны, прямо в Балтийском море. Это произошло в акватории близ Пиллау, то бишь Балтийска. Эсминец был не простой, он выполнял роль плавучей базы для физико-биологических исследований. Легко догадаться, кого там держали в качестве подопытных.
Чайка автоматически кивнула.
Посейдон продолжил:
– Будучи захвачен, эсминец какое-то время оставался, где был, а впоследствии его транспортировали на Ладогу. Где корабль, как я уже сказал, и был затоплен спустя полтора десятка лет...
– Зачем? – вырвалось у Магеллана.
Каретников повел плечами.
– Там радиация, – сказал он после короткой паузы. – Очень высокий уровень. Сейчас уже наверняка меньше, но еще есть.
И вновь повисло молчание.
– Вот же хрень, – проговорил в никуда Нельсон. – Как чувствовал... Ну почему, почему не пираты какие-нибудь, не шпионы?
Магеллан тоже не унимался:
– Ну и зачем? – повторил он.
– Зачем – что? – терпеливо осведомился Каретников.
– Зачем его доставили на Ладогу? Почему не затопили сразу? Вы сами подумайте: из Балтийска да в Ладожское озеро. Эта зараза плыла себе, а вокруг люди...
Посейдон недовольно вздохнул:
– Этого я не знаю. Руководство сочло, что и так сообщило мне достаточно. А людей в то время никто не ценил, государственные интересы ставились превыше всего. Как и сегодня, между прочим.
– Как же достаточно? – взбунтовалась Чайка. – Лично мне пока ничего не понятно. Какой-то минимум хоть должен быть.
– А я еще не закончил. На эсминце остался сейф. Не очень большой. Этот сейф почему-то представляет большую ценность. И если наши туристы за чем-то охотятся, то именно за ним.
– Ерунда какая-то, – пробормотал Магеллан. – Если в сейфе что-то ценное, то топить эсминец тем более ни к чему. И потом – его же, как я понял, собираются поднимать. К чему тогда мы?
– Руководство опасается, что после подъема похитить сейф будет труднее. Практически невозможно.
– Так это же замечательно!
– Само по себе – да. Но это лишит нас возможности прижать иностранцев. Они затаятся и выдумают какой-то новый фортель, а нашим разбираться, какой.
– То есть эсминец, пока он на дне, – приманка для их аквалангистов?
– Я так понимаю, что да, – ответил Посейдон. – Руководству важно установить, кто именно интересуется этой посудиной и почему. Могут потянуться нити... Можно, как я понял, выйти на очень серьезную публику.
– А почему, собственно говоря, руководство так уж сильно подозревает этих гостей? Откуда такая уверенность в том, что эсминцем вообще кто-то интересуется? Он сколько лет уже пролежал.
Каретников побарабанил пальцами по столу.
