– Не знаю. Вернее, знаю зачем. Я эту историю сам придумал себе в утешение. Мама умерла, пока я сидел в тюрьме. Меня отпустили на похороны под конвоем. Предствляете? Там были мои дяди, мои кузены, а меня вывели в наручниках. Они все пялились на меня, шептались у меня за спиной. Я подошёл к гробу на какие-то две-три минуты. Даже проститься толком не успел. Я виню себя в её смерти. Моя выходка её доканала. Если бы я пошёл учиться в Вест-Пойнт, как и было запланировано, то она бы поправилась. А теперь я держу чужую фотографию у себя в телефоне. Как ни странно, это мне успокаивает нервы. Я себя убедил, что мама живёт в каком-то параллельном мире, где нет ни рака, ни терроризма, ни рецессии, только море яблочного соуса.
Мелисса глубоко вздохнула и демонстративно принялась рыться в сумке в поисках ключей от машины, чтобы дать пациенту знать, что бесплатный сеанс завершился.
– Тебе нужна профессиональная помощь.
– А зачем я к вам пришёл?
– Увы, милый мой мальчик, я не могу тебе помочь.
– Разве вы не профессионал?
– Я? – Мелисса горько усмехнулась. – Я всего лишь дипломированная домохозяйка, которая любит копаться в чужих мозгах. Максимум, что я могу сделать, это выслушать себе подобную и помочь ей выбрать между мужем и любовником. Та помощь, в которой ты нуждаешься, выходит за пределы моих квалификаций. Даже десять лет назад, когда тебя привели в группу поддержки, я поняла, что от меня толку будет мало.
========== Глава 21. ==========
Уолл Стрит, октябрь, 2011
«Дикари …» бормотала себе под нос Натали Хокинс, пробиваясь сквозь толпу в финансовом центре Нью-Йорка. «Как с цепи сорвались».
Как всегда, либералы опять выставили себя в нелепом свете, решив захватить Уолл-стрит с целью обличить преступления финансовой элиты и призвать к структурным изменениям в экономике. Три года прошло с тех пор как рынок рухнул, а им только сейчас пришла мысль выбраться. Впрочем, многие из протестующих заявляли о поддержки палестинского движения против Израиля. Их новая выходка привлекла внимание всего мира. Движение стремительно набрало обороты и нашло отклик в других городах США а также за рубежом. Единомышленники в Испании, Канаде, Греции и Великобритании организовывали аналогичные митинги. Очаги революции расползлись по всему западному миру, как метаcтазы.
Среди протестующих были те, которые называли себя анархистами, социалистами, либертарианцами и защитниками окружающей среды. У движения не было одного конкретного лидера – любой участник митинга мог назвать себя лидером и сколотить вокруг себя кучку поборников – но зато был стандартный девиз «Нас 99%».
Глядя на то, как изголяются «левые», Натали принадлежащая к тому самому ненавистному 1%, захлёбывалась желчью. Она считала, что это модное поветрие скоро выдохнется и в лучшем случае будет сноской в учебниках истории. Ей хотелось запечатлeть этот комический эпизод для своего журналистского портфолио. Получив диплом бакалавра за три года вместо привычных четырёх, она начала платную стажировку на пятом канале.
С ней была Линн Морган, ещё одна практикантка, которую тоже устроили по блату.
– Нет, ну в самом деле, чего они протестуют? – спрашивала Линн. Ей приходилось кричать Натали в ухо, потому что иначе её не было слышно из-за гама. – Что их не устраивает? Вроде, их парень победил на выборах три года назад. Чего они сейчас расшумелись?
– Чёрт их знает, – ответила Натали. – Сейчас выясним. Если только нас не затопчут или не изнасилуют.
Опасения Натали не были беспочвенными. На прошлой неделе полиция арестовала около семиста демонстрантов, которые запрудили проезжую часть в попытке пересечь Бруклинский мост. Помимо этого, участников движения задерживали за такие преступления как поджоги, сексуальные нападения, кражи и вандализм.
– Знаю я эту робин-гудовскую породу, – усмехнулась Линн. – Они воруют не только y богачей. Они себе подобных обирают на ура. Говорят, они собираются разбить палаточный городок в Зукотти-парке и торчать там всю зиму.
– Всё это громкие слова. – Натали была настроена скептически. – Вот увидишь, когда похолодает, они живо разбегутся. Мы вовремя пришли. Сейчас цирк в самом разгаре. У тебя фотоаппарат заряжен?
– Есть, сэр! – Линн встала по стойке смирно и шутливо отдала честь.
В глубине души она нервничала. Это была её первая вылазка в народ. Она боялась, что её драгоценную аппаратуру разобьют в толпе. Девушкам предстояла нелёгкая задача найти в толпе демонстранта, который согласился бы дать официальное интервью журналисткам с консервативного канала.
Перед ними прошёл студент в маске Гая Фокса с плакатом, на котором было написано: «Продажные нас боятся. Честные нас поддерживают. Храбрые к нам присоединяются». Похоже, молодой человек не собирался вступать в диалог с прессой. Линн поспешно щёлкнула несколько фотографий и прильнула к своей напарнице.
– Теперь куда? Веди.
– Вон туда, – ответила Натали, показывая пальцем на палатку, украшенную флагами мусульманских стран. – У меня предчувствие, что нас там ждут с нетерпением.
При виде лозунгов на арабском языке, Линн заколебалась.
