Сирены Титана полностью

– Да уж, – сказал он. – Это вам не игрушки, по правде-то говоря. – Он враскачку подошел к Дядьку, почти вплотную, окинул его взглядом с ног до головы.

– Дядек, старина, – сказал он, – слов нет, сколько я о тебе раздумывал – часами голову ломал, беспокоился, Дядек.

Боз покачался с носков на пятки.

– Надо же тебе каждый разлезть и разнюхивать, что не положено! Знаешь, сколько раз тебя забирали в госпиталь, чтобы почище вымести все у тебя из. памяти, а? Семь раз, Дядек! А знаешь, сколько раз нужно посылать в госпиталь простого человека, чтобы начисто стереть его память? Один раз, Дядек. Всего разочек! – Боз щелкнул пальцами под носом у Дядька.

– И дело с концом, Дядек. С первого раза человек чистенький, и ему до конца жизни на все плевать. – Он озадаченно покачал головой. – А вот тебеэтого мало, Дядек.

Дядек стал дрожать.

– Что, надоело стоять навытяжку передо мной, Дядек? – сказал Боз. Он заскрипел зубами. Боз никак не мог удержаться, чтобы не помучить Дядька хоть изредка.

Ведь у Дядька там, на Земле, было все, а у Боза – ничего.

Во-вторых, Боз чувствовал, что он, – стыдно сказать, – целиком зависит от Дядька – или будет зависеть, как только они вернутся на Землю. Боз был круглым сиротой и завербовался в четырнадцать – откуда ему было знать, как можно всласть повеселиться на Земле.

Он рассчитывал, что Дядек ему все покажет.

– Хочешь знать, кем ты был раньше – откуда ты кто ты такой? – сказал Боз Дядьку. Дядек продолжал стоять по стойке «смирно», без единой мысли в голове, и не мог даже извлечь пользу из того, что Боз мог ему выдать. Да Боз и распинался-то не ради него. Просто хотел убедить себя, что на Земле рядом с ним будет напарник, друг, приятель.

– Ты, брат, – сказал Боз, с ненавистью глядя на Дядька, – ты был таким счастливчиком, каких мало. Там, на Земле, ты был Король!

Как и большая часть информации на Марсе, сведения Боза были отрывочные, неоформленные. Он сам не мог сказать, откуда, собственно говоря, он эти сведения получил. Подхватил среди фонового шума армейской жизни.

А он был слишком хорошим солдатом, чтобы ходить да расспрашивать, пытаясь раздобыть побольше сведений. Солдату много знать не положено.

Так что про Дядька Боз знал очень немногое: только то, что когда-то Дядек был счастливчиком. Остальное он присочинил сам.

– Понимаешь, – сказал Боз, – ты мог иметь все, что вздумается, вытворять, что вздумается, ходить во все места, куда тебе вздумается!

Расписывая чудо необычайной удачливости Дядька на Земле, Боз поневоле выдавал гнездящийся в глубине души страх перед другим чудом – он был бесповоротно, суеверно убежден, что его самого на Земле ждут сплошные неудачи.

Боз наконец произнес три волшебных слова, в которых для него сосредоточилось все счастье, какого человек мог достичь на Земле: ночные рестораны Голливуда. Ни Голливуда, ни ночных ресторанов он и в глаза не видал.

– Эх, брат, – сказал он. – Ты же шлялся по ночным ресторанам Голливуда день и ночь напролет.

– Да, брат, – сказал Боз отключенному от действительности Дядьку, – у тебя было все, что нужно человеку, чтобы жить на земле в свое удовольствие, и притом ты знал, какнадо жить, понял?

– Брат ты мой, – сказал Боз Дядьку, стараясь скрыть жалкую бесформенность своих мечтаний. – Пойдем мы с тобой по самым лучшим ресторанам, закажем себе самую лучшую еду и водиться будем с самыми лучшими людьми – вращаться в высших кругах! Уж мы повеселимся на славу, покутим, погуляем!

Он схватил Дядька за руку, покачав его взад-вперед.

– Напарники – вот мы кто, приятель. Мы, брат, прославимся на пару – везде побываем, всего отведаем.

– Вот сам счастливчик Дядек и его напарник Боз! – сказал Боз, высказывая то, что ему хотелось бы услышать от землян на оккупированной Земле. – Вон они, веселые, как пара пташек!

И он ухмылялся и ворковал, представляя себе счастливую, как пташки, парочку.

Улыбка на его лице внезапно погасла.

Все его улыбки были недолговечны. В самой глубине души Боз до смерти боялся. Он до смерти боялся потерять свое место. Он не мог взять в толк, как он на это место попал – как сподобился такой чести. Он не знал, кто удостоил его такой чести.

Боз даже не знал, кто командует подлинными командирами.

Он никогда не получал приказа – ни от кого, кто стоял бы выше настоящих командиров. В своих действиях Боз, как и остальные настоящие командиры, руководствовался, образно выражаясь, подброшенными и пойманными на лету намеками – намеками, которые появлялись в среде настоящих командиров.

Когда подлинным командирам случалось собраться поздним вечером, эти намеки им подавали, как лакомые кусочки, – с пивом, крекерами, сыром.

К примеру, возникал намек на то, что на складах замечена пропажа, или на то, что солдатам на учениях неплохо бы понюхать крови, чтоб озверели, и еще – что солдаты вечно небрежничают, пропуская дырочки при шнуровке гетр. Боз лично передавал эти намеки дальше – понятия не имея, откуда они пришли, – и действуя по намеку, как по приказу.