Любовница Данилина сообразила, от кого прибыл юрист, и поспешила вниз. Мужчина выглядел пристойно: отличный костюм и часы, модная стрижка, уверенные манеры. «Раздобрел на сидячей работе, – оценила физическую форму, – однако еще ничего, легко мог бы подкачаться на тренажерах». Приняв боевую стойку – бедро вперед, игривая улыбка, йорк Нафаня на руках – шагнула навстречу новой жизни, точнее – жизни после смерти. Из припаркованной машины за ней следили видеокамера и микрофон направленного действия.
– Господин Данилин уже уехал на работу?
– Да.
– Вы ему не сообщали о моем звонке?
– Нет.
– Отлично. Видите ли, ваш любовник будет в ближайшие дни арестован по обвинению в шпионаже и коррупции. После его допроса неизбежно привлекут и вас, поскольку именно через вас поддерживалась связь с Лондоном.
Женские руки разжались, чтобы спрятать лицо. Нафаня упал на землю, но не расстроился, а отправился метить сквер брызгами мочи.
– Знайте, в подобных случаях имущество подлежит конфискации, включая квартиру, автомобиль, банковские вклады, драгоценности. Из Лондона советуют: проблема не возникнет, если Данилин избежит ареста.
– Каким образом? – Тамара широко открыла глаза, наполненные не жалостью, а ненавистью к ранее надоевшему и ныне опасному сожителю.
– У него шалит сердце, он пьет много:
– Точно, – уже с пониманием ответила женщина. – И?
– Вы готовы защитить свое будущее? – Адвокат задал главный вопрос.
– Бедная женщина должна себя защищать. Что делать-то?
– Просто следуйте моим инструкциям, только досконально.
Данилин вернулся с работы с высоким артериальным давлением. Принял бета-блокаторы – не помогло: переживал, что сгущаются мрачные тучи в Кремле.
«Надо снять стресс», – выпил полстакана виски и отрубился. Еще днем Тамара заменила в его таблеточнице обычное лекарство на аналогичное, но двойной дозировки. Сейчас любовница засунула отключившемуся мужчине в рот еще пару таблеток и влила дополнительную дозу спиртного. Стакан держала салфеткой. Той же салфеткой аккуратно поместила смартфон Данилина в пластиковый пакетик и положила в сумку. Волновалась, однако против ожиданий чувствовала душевный подъем, а не угрызения совести: впереди маячила свобода.
Затем отправилась в фитнесс-центр, расположенный в том же квартале. Позанимавшись с час, отправила с аппарата сожителя эсэмэску на свой номер: «Нет сил терпеть гадости на работе. Ухожу из жизни. Прости меня, Тома. Твой котик». Не спеша приняла душ, переоделась, еще часок посидела в кафе со знакомыми и только потом, на глазах у них, прочла трагическую новость. Руки заламывала несильно, не голосила, просто со слезами убежала домой. Вернувшись в квартиру, вложила смартфон в руку его мертвого хозяина и вызвала скорую помощь.
На следующий день безутешная вдова с дрожью в голосе отвечала на вопросы журналистов о «самоубийстве» ответственного чиновника. В неофициальном комментарии Администрация указала на «психологический стресс от чрезмерной загруженности» как причину происшедшего: «Сердце не выдержало и остановилось». Промах в кадровом вопросе был ясен Президенту и приятен Директору.
Через месяц с Тамарой вновь встретился Адвокат, которому приглянулась женщина. Понравилась и квартира в доме Кагановича: престижный район, вид на реку и Нескучный сад. Вилла в Ларнаке ему не досталась: когда связался с Алехиным, чтобы получить обещанное, тот дал прослушать оперативную запись беседы в сквере. Слышно было каждое слово, даже тявканье йорк-терьера.
Сентябрьское солнце еще жгло, хотя быстро клонилось к горизонту. Алехин вдруг закашлялся, встал, поправил поношенную соломенную шляпу, нехотя перетащил шезлонг в переместившуюся тень оливы. Вновь, на случайной странице открыл томик Заболоцкого.
– В тему, – медленно, как и полагается в жарком климате, проползла мысль по подкорке, превратившись в риторический вопрос. – Как там Москва, Лондон, Тартус и вообще мир вне Кипра? Пора? Или рано?
– Кончай дремать, – энергичным диссонансом прозвучал голос Анны. – Звонила Ксения, поведала важный секрет.
– Какой? – Матвей напрягся («Вдруг сын рассказал о рогатке и „Танке“»).
– Степан купил ей обручальное кольцо с бриллиантом.
– И что? – лениво откликнулся разведчик на отдыхе.
– А то, что ты мне крупных бриллиантов не покупаешь! – упрек выскочил сам собой, по-женски, без особой цели, так, на всякий случай.
– Фу, стекляшки, – фыркнул муж.
– Не скажи! Однокаратный, первой группы чистоты, огранка
– Тут ты ошибаешься, любимая, – ветеран встал и поднял забытую садовником мотыгу. – Сейчас докажу.
