— В каком смысле? — уточнил я.
Виталий сразу не ответил. Он поставил локти на стол и упёрся подбородком в ладони.
— Дело сделано, а изменить уже ничего нельзя. Всего один человек, поддавшийся искушению красивой жизни, и сколько судеб сломано.
Виталий достал из кармана пачку сигарет и закурил прямо в допросной.
— 70 человек были уволены из своих ведомств. 25 из них получили судебные сроки. Ещё 84 лишились должностей и уже больше их не займут никогда. И ещё 15, кого уже не вернуть, — сказал Виталий и замолчал.
Судя по всему, число «15» означало тех, кто погиб в результате действий Евича.
— Ваш оператор Петруха в их числе, — вновь заговорил Казанов.
Он затушил сигарету и бросил её в урну.
— Нам с вами пора.
Я и Виталий вышли из комнаты для допросов и направились к выходу, где нас уже ждал транспорт. Оказавшись на улице, появилось ощущение, что чего-то не хватает.
Слишком тихо. Неслышно взрывов, стрельбы и на западе нет зарева. Моё замешательство не осталось незамеченным Казановым.
— Что-то не так, Александр?
— Да. Слишком тихо. Такое ощущение, что…
— Вы правильно думаете, Сан Саныч. В 0:00 часов стороны конфликта объявили о приостановке боевых действий на всех направлениях. Без предварительных условий. Так что, всё идёт к миру, — похлопал меня по плечу Виталий и пошёл со мной в направлении машины.
Перемирие, о котором не говорили только собаки на аэродроме, продолжало держаться. Прошёл день, но всё было спокойно. Редко можно было услышать автоматную очередь где-то совсем далеко.
Я не возражал против того, чтобы мы немного отдохнули и культурно посидели за чашами ароматного и расслабляющего чая.
Правда, утром на завтрак пошёл только я, но это уже издержки «чаепития».
Пока я принимал пищу, посыльный нашёл меня. Причина — вызов в штаб генералом Борисовым.
Как сказал мне солдат, «руси генерал мусташар» только что прибыл из Дамаска и был в хорошем настроении. Войдя в штаб, я застал Ивана Васильевича за разбором бумаг со сводками о работе авиации за сутки.
— Сан Саныч, чем занимались в эти свободные от войны полтора дня? — поздоровался он со мной за руку, когда я подошёл к нему.
— Товарищ генерал, провели первый день общей подготовки с лётным составом, а инженерно-технический состав выполнил день работ на авиационной технике.
— Ясно. И много употребили… знаний во время общей подготовки? — спросил Борисов.
Генерала трудно обмануть. Он не первый год живёт. Да и в армии не первый день.
— Исключительно в разрешённых объёмах, товарищ генерал.
— Ну-ну, — кивнул Иван Васильевич и встал со стула. — Сегодня необходимо перегнать Ми-28 отсюда в Тифор. Достаточно они послужили.
— Понял. Вылет по готовности? — уточнил я.
— Само собой.
Борисов меня отпустил, но я решил, что следует поговорить о ещё одном немаловажном деле.
— Иван Васильевич, мы ничего не знаем о наших раненых товарищах. Есть информация? — спросил я.
— Да. Жить будут, но летать нет. У каждого слишком серьёзные ранения. Зелину и вовсе ампутировали кисть руки. Так что, наша страна лишилась двух первоклассных лётчиков.
Грустно это слышать.
— Кстати, прочитайте вот это, — протянул мне лист бумаги Борисов.
Это была телеграмма из Москвы. В ней говорилось, что аппарату военного советника предписано проанализировать целесообразность нахождения советской авиагруппы на территории Сирии.
— Странный запрос, товарищ генерал, — ответил я.
— Вот и я про тоже. Но мы люди военные, верно? Сказали — делаем.
— Так точно.
— Твоё мнение?
Понятно, что мне льстит такое внимание со стороны Борисова. Такие вопросы, касающиеся целого воинского контингента, обычно даже не всем генералам задают.
— Товарищ генерал, всей обстановки на фронте я не знаю. Но что я знаю точно, перемирие — не подписание мирного договора.
— Его подпишут. А потом начнут готовиться к новой войне. И так всегда.
Генерал отпустил меня на подготовку к перелёту. Выйдя на улицу, я немного постоял, посмотрев на окружающую обстановку.
Яркое солнце Сирии припекало, а знойный ветер прижигал щёки. Сирийские техники возились со своими машинами, а наши сидели под навесом и что-то активно обсуждали.
Со стороны нашей палатки ко мне быстрым шагом шёл старший испытательной бригады.
— Сан Саныч, мы тут команду получили. Пора собираться? — уточнил он.
— Да.
Днём все вещи были погружены в огромный Ми-6, а техсостав подготовил для нас Ми-28 для перелёта. Оставалось пройти традиционный предполётный медосмотр.
Взяв два апельсина с шоколадкой на презент, я пошёл к Белецкой. Как и всегда, я замыкал нашу группу. Пока ждал окончание медосмотра Кеши, думал над тем, куда можно пригласить Белецкую на свидание.
А чего тянуть кота за «причинное» место, когда мне эта девушка нравится! Красивая, умная, заботливая. Да, иногда вызывает желание ей ногу прострелить, но я ж быстро отходчивый.
Но есть что-то в Антонине, что определённо меня к ней влечёт.
Когда Кеша закончил, вошёл я. И был неприятно удивлён.
— Сан Саныч, а чего отдельно зашли? Могли бы всей группой, — спросил у меня… доктор.
