— Это значит колонна дошла? — спросил Кеша.
— Именно так, — тихо ответил я.
Не знаю, сколько ещё смогут удерживать аэродром наши спецназовцы, десантники и сирийские коммандос. Но теперь им точно будет немного легче.
Через несколько минут Занин начал заходить на посадку на свободный участок дороги. Правый двигатель он выключил и решил садиться по-самолётному.
Хорошо, что большинство вертолётов в это время отсутствовали на базе. В готовности оставили только звено Ми-24 и пару Ми-8. Наверняка для поисково-спасательного обеспечения.
— 102-й, посадка. Заруливаю и выключаюсь, — доложил Занин.
— Вас понял. Встречающие на месте, — ответил ему руководитель полётами.
Я развернулся и зашёл на посадку следом. Перед касанием выполнил висение и аккуратно приземлился на асфальт.
Когда колёса коснулись поверхности, я ощутил дикую усталость. Манжеты рукавов песочного комбинезона были тёмными от пота. Глаза ещё щипало, и очень хотелось их прикрыть.
— Выключение по готовности, — произнёс в эфир руководитель полётами.
— Вас понял. Спасибо за управление, — поблагодарил я.
— Всего лишь наша работа, — ответил мне РП.
— И наша, — ответил я ему и ушёл со связи.
Расстегнув шлем, не нашёл более лучших слов для такого момента.
— Лучшая работа в мире, — открыл я дверь кабины, впустив свежий воздух.
Выбравшись на асфальт, снял шлем и положил его на кресло в кабине. Медленно обойдя вертолёт, я похлопал его по фюзеляжу.
Кабина Кеши была открыта, а сам он не торопился вылезать.
— Сан Саныч, можно честно скажу?
— Тебе можно, — ответил я, опираясь спиной на вертолёт.
Иннокентий не сразу воспользовался этой возможностью и решил сначала выбраться на асфальтовую дорогу. Он посмотрел на меня своими покрасневшими глазами.
— Я за тобой куда угодно, командир. Но давай в следующий раз, где поспокойнее. Я сегодня ощутил на себе весь смысл поговорки «глаза боятся — руки делают».
Ну и тут Остапа, а точнее Кешу, понесло. Рассказал всё — и как он сложно наводился на цель, и как глаза болели, и как не видел ничего.
— А потом? — спросил я, когда Иннокентий подошёл к кульминационному моменту.
— Да я головой шандарахнулся, когда ты разворот на горке делал. Но помогло. Я так прозрел, что и… в туалет перехотелось. Короче, нам сегодня улыбнулась удача. Не знаю только как.
Я улыбнулся и приобнял Кешу.
— Иннокентий! Брат ты мой по небу. Сводный, конечно. Знаешь, для того чтобы удача улыбнулась, её нужно сначала рассмешить.
Кеша задумчиво почесал затылок.
— А как же мы тогда её рассмешили? — поинтересовался Петров.
— Да не бери в голову. Это я так, выламываюсь.
Занин и Лагойко, ещё до конца не отошедшие от вылета, сидели рядом с вертолётом. Василий ещё до конца не проморгался, а его штурман и вовсе сидел с закрытыми глазами. Такое ощущение, что медитировал.
— Вася, у тебя дети есть? — спросил я, подойдя ближе и нагнувшись к Занину.
— Есть. Но если тебе интересно, то я бы ещё хотел.
— Так давай не будем нарушать работу твоего организма ниже пояса и встанем с холодного асфальта.
Я помог Васе встать.
— А мне хватит и моих четверых. Можно я посижу? — спросил Алексей, но Кеша оказал ему помощь и поднял на ноги самостоятельно.
Как это ни странно, но нам всем надо было в медпункт. Возможно, у Антонины есть какие-нибудь капли. А то так и слепыми могут остаться Занин и Лагойко.
Кеша вызвался проводить ребят, а мне нужно было доложить о выполнении задания. Подойдя к штабу, на входе столкнулся с Али Дуба.
Начальник военной разведки Сирии, молча пожал мне руку и слегка приобнял за плечи.
— Спасибо. Это была славная охота, — поблагодарил меня Дуба и ушёл к машинам. — До вечера, Александр.
— Вот сейчас не понял, господин Дуба? — удивился я.
— Ты зайди в штаб и узнаешь, — улыбнулся Али.
Всё загадками да намёками эти разведчики говорят. Иногда прям сильно напрягает.
Войдя в штаб, меня первым встретил подполковник Зуев. Он куда-то спешил, поэтому только похлопал меня по плечу.
В штабе со всех сторон громко звонили телефоны, а в динамиках докладывали лётчики о ходе выполнения задач. Борисов и, неизвестный мне, сирийский полковник в лётном комбинезоне, что-то активно обсуждали.
— Очень эффективно сработали. Докладывают, что удар был нанесён точно и качественно, — сказал сирийский полковник.
— Эти самолёты себя отлично зарекомендовали в Афганистане, — ответил ему Иван Васильевич и повернулся в мою сторону.
Генерал медленно подошёл ко мне. Я не успел ему доложить, как он крепко пожал мне руку.
— Молодцы, Клюковкин. Надеюсь, эти ваши очки или приборы вам не сильно навредили?
— Восстановимся, товарищ генерал.
— Само собой. Кстати, временно исполняющий обязанности главкома сирийских ВВС Абдель Махмуд.
Врио главкома был уже в годах. Волосы седые, как и усы. Взгляд карих глаз усталый, а его рукопожатие было не слишком крепким. Такое ощущение, что полковнику Махмуду пора в санаторий на реабилитацию.
— Майор Клюковкин, это был отличный рейд. Думаю, вы сможете обучить наших пилотов подобным способам ведения боевых действий, — улыбнулся Махмуд, но было видно, что ему и стоять-то тяжело.
