— 907-й, удаление 4, — даёт мне информацию руководитель полётами.
— Понял. 150 занял.
Подхожу ближе к кораблю. Вся сложность в том, что он двигается. Если загасить скорость больше чем нужно, придётся его догонять.
— Удаление 2, — проинформировал РП.
Начинаю гасить скорость и снижаться. Встречный воздушный поток заставляет парировать отклонения. А ведь ещё нужно за скоростью смотреть.
— 80 на приборе, вертикальная 3, — подсказал Кеша скорость.
Подходим с левой стороны корабля, чтобы ориентироваться по его движению.
Гасить скорость прекращаю. Надо подойти ближе, чтобы не дать кораблю во время посадки уйти вперёд меня.
— Удаление 1, — сказал руководитель полётами.
Продолжаем снижаться. Слегка уже вспотел перед посадкой. Вроде не так уж сложно, но непривычно «догонять» посадочную площадку.
— Высота 30.
Скорость держу на приборе 80 км/ч. Срез кормы корабля всё ближе. Проходим срез.
— Выравниваем скорость, — произнёс я, начиная тормозить.
— Высота 10, — доложил Кеша.
Ручку управления я отклонил вправо и сместился в центр полосы. Как раз в центр круга, который размечен для Ми-8.
Ми-8 зависать над площадкой, и тут же плавно начал снижаться.
— Касание, — подсказал мне Карим, но я и сам почувствовал, как колёса коснулись металлической поверхности.
Удар оказался чуть более звонким, чем на сухой земле. Вибрация прошла через фюзеляж, но вертолёт сел ровно.
Рычаг шаг-газ опустил до упора. Вертолёт выровнял ручкой управления, поскольку у корабля миллиметровый крен.
— Саламандра, 907-й, посадку произвёл, — доложил я.
На палубе кипела жизнь. Впереди рядом с надстройкой техники катили тележки с вооружением. Тягач закатывал на стоянку Су-27К с нанесённым на киле тигром.
Чуть приоткрыв блистер, я почувствовал морской ветер. Он тут же врезался в лицо через приоткрытую створку. А ещё здесь другой запах — топливо, краска и солёная вода. Чувствуется, что на корабле до сих пор ещё что-то подделывают.
— Это… как? — сказал Кеша, показывая направо.
Откуда-то из глубины корабля начали выплывать силуэты двух самолётов. Это были МиГ-29К. К ним уже спешили два лётчика в оранжевых костюмах ВМСК.
Я повернул голову на надстройку. На душе приятно, когда видишь столь гордо развивающийся на гафеле флаг с пятиконечной звездой и перекрещённым серпом и молотом красного цвета.
Но пора возвращаться.
— Саламандра, 907-му взлёт, — запросил я и получил разрешение от руководителя полётами.
Мы медленно оторвались от палубы и продолжили взлёт.
— Саламандра, 907-й, взлёт произвёл. Курсом на Тобрук. Связь доложу.
Тёмно‑серая полоса, трепещущая в мареве от морского ветра, начала удаляться. С высоты чувствовалось, что это не просто корабль. Это целый город, стальной утёс, разрезающий волны.
Я поймал себя на мысли, что мне бы хотелось на него ещё вернуться.
— 907-й, ответь 321-му, — запросил меня кто-то в эфире.
Голос молодой, но очень спокойный.
— Ответил, 321-й.
— Первая посадка была?
— Подтвердил, — ответил я, выравнивая вертолёт по курсу и высоте.
— Поздравляю, 907-й! — произнёс тот же самый лётчик в эфир.
— Спасибо. Вам мягкой посадки, 321-й, — ответил я.
— Спасибо.
Вот теперь можно себя и морским лётчиком считать.
В назначенный день всё было готово к перелёту. Для перевозки остальной делегации выделили ещё один. Комбинезоны на вылет нам выдали ливийские, но без нашивок. Ещё накануне вертолёты были вдоль и поперёк осмотрены представителями охраны Каддафи. И конечно же, Ми-8 были вымыты круче, чем кот может вымыть свои… «фаберже».
Кеша и Карим ожидали нашего гостя рядом со мной. Особенно Петрову не терпелось увидеть вблизи ливийского лидера.
— У него, говорят, есть золотой пистолет. Это мне местные рассказывали.
— Угу. А ещё, что он везде со своим шатром ездит. Мол, ему как бедуину так спокойнее, — добавил Карим.
— А ещё я слышал, что у него любовниц много… — продолжил пересказывать слухи Кеша.
Так мы и до инопланетян дойдём. Мол, это они привезли Муаммара к нам.
Утро на базе выдалось прохладным. Поверх оливкового комбинезона я даже накинул куртку. Лёгкий ветер таскал по бетонке пыль и клочья песка.
Я ещё раз обошёл вертолёт, прикасаясь к фюзеляжу, проверяя его словно лошадь перед боем.
Техники суетились, но молчаливо. Как и представители мухабарата. Рядом с вертолётами ходил и Мустафа Махмуди. Всё проверялось дважды, словно к нам должен был сесть не человек, а сам дух истории.
На стоянку въехала колонна машин. Чёрные, блестящие, пыльные лимузины с развевающимися ливийскими флажками. Сначала из них высыпали мужчины в строгих костюмах и военной форме, но они сразу образовали живой коридор. Это была только прелюдия.
— Ну и ну! Везунчик этот Каддафи, — присвистнул Кеша.
Дюжина женщин в различных видах формы, выстроились полукругом. Гладко натянутые береты красного цвета подчёркивали смуглые черты лиц. Форма была особая: облегающая, но строгая — отглаженные брюки, кители по фигуре, ремни с массивными пряжками. Каждая держала автомат МП-5 от «Хеклер и Кох», притянутый ремнём к плечу.
