— А так даже быстрее получать оружие выходит. Как пить дать, кто-нибудь да потерял бы ключи, — посмеялся другой старлей.
За окнами гудел ветер, от которого слегка дрожали стёкла. Мне же нужно было определить, кто со мной завтра полетит на задачу.
— Заварзин? — позвал я того самого лейтенанта, который не закрыл за собой ящик с оружием
— Я, товарищ командир, — отозвался он.
Я подозвал его к себе, поманив жестом.
Пока я раскладывал карту на столе в центре комнаты, все быстро поднимались с кроватей и садились вокруг.
Заварзин поправлял форму и не торопился подойти ко мне.
— Да иди уже сюда. Не на строевой же смотр я тебя зову, — поторопил я паренька.
— Так точно.
Заварзин подошёл ко мне, и я быстро окинул его оценивающим взглядом.
— Максим Павлович, верно лейтенант? — уточнил я имя и отчество Заварзина.
— Да, товарищ командир.
— Твой командир экипажа в госпитале? — спросил я.
— Да. Он уже две недели там. Что-то не так с… желудком.
В этот момент Рашид Ибрагимов с трудом сдержал смех. Мне было известно, что с пищеварением у командира вертолёта Заварзина всё хорошо. Там… с другим местом проблемы.
— Ну-ну, пускай будет с желудком. Приедет, я ему диету назначу, — ответил я и показал Заварзину подойти к карте.
— Хорошо. Завтра на прикрытие полетишь со мной.
Заварзин выпрямился и широко улыбнулся.
— Да… есть… согласен, товарищ командир, — заволновался Максим, но улыбаться продолжил.
— Так, Максут, успокоился. Ты чё такой весёлый⁈
— Ну так с вами лечу. А это… ну мне рассказали, что с вами всегда интересно.
Я призадумался. Постоянные «жопные» ситуации, которые со мной и Кешей случались, теперь ещё и вызывают непомерный интерес у молодых лётчиков.
— Пускай так. Маршрут следующий, — показал я на карте нанесённые поворотные пункты.
Заварзин быстро «срисовал» маршрут и пошёл на своё место.
Когда все собрались, я ещё раз обвёл всех взглядом.
Никто не ёрзал, не кашлял. Все сидели в плотном полукольце — в руках наколенные планшеты, а перед каждым лежали тетради подготовки к полётам. Взгляд у ребят цепкий, сосредоточенный.
— Задача простая, как «дважды два». Шесть сирийских Ми‑8 с десантными группами на борту должны произвести высадку на северо-западе Пальмиры. Наша работа — прикрытие.
Я ткнул пальцем в карту, показывая расчётный маршрут и место высадки.
— Мы идём двумя парами. Первая — впереди и справа, держим линию и открываем глаза шире. Вторая пара — слева и позади. Работаем внимательно. Возможны засады, ПЗРК и «сварки». Любой блеск, дым, движение — доклад немедленно. А главное — внимание за погодой. Завтра будет совсем не солнечно.
Я провёл пальцем до точки высадки.
— В районе высадки усиливаем внимание. Ми-8 с десантом, для боевиков практически как выигрыш в Спортлото. Так что будут ждать. Подавляем всё, что шевелится. Но помните: главные в этом полёте не мы. Главные Ми‑8. Наша задача, чтобы они смогли спокойно сесть и спокойно уйти. Работаем чётко, не геройствуем. Глаз не ронять, эфир не забивать. Помните: каждый Ми‑8 — это люди внутри. Для них мы единственная броня. Все это понимают?
— Так точно! — ответ был в унисон, сухой и уверенный.
— Тогда переходим к деталям.
Дальше слово взял штурман эскадрильи и начал доводить все особенности на маршруте.
— Из-за сложного рельефа и погоды пройти напрямую сложно. Поэтому нам придётся выполнить проход вдоль горного хребта Джебелель-Эль-Абьяд вдоль северного склона, — объяснял штурман.
Все слушали внимательно, а лётчики-операторы делали себе пометки в наколенных планшетах.
— Здесь дорога, которая идёт рядом с небольшим водохранилищем Абар. За неё цепляемся и следуем вдоль неё. Господствующие высоты под нашим контролем, поэтому всё внимание на навигацию. Но головой крутим, — продолжал штурман, ведя пальцем по карте.
В течение двадцати минут разобрали ещё несколько особенностей.
Экипажем моего ведомого определили Бородина и Чёрного. Это были ничем не выделяющиеся ребята. Обыкновенные «рабочие войны», каких десятки и сотни в нашей армии.
— Слушать внимательно эфир и всё вокруг контролировать. Что не так, сразу доклад. И резко на маршруте старайтесь не пилотировать, посколько внутри строя мы держим Ми-8, — нацелил я экипаж ведомого на завтрашнюю работу.
— Всё понятно, товарищ командир, — ответил Чёрный.
Уточняющих вопросов никто не задавал. Несколько раз ко мне подходил Максим Заварзин, уточнив несколько моментов по применению вооружения. Закончив с совещанием, все разом отправились спать.
Утром стоянка аэродрома спала в серой дымке. Тучи висели низко‑низко и тянули вниз тугой материей весь горизонт, будто их можно было достать рукой. Воздух пах выхлопными газами, керосином и чем‑то металлическим, влажным. Видимость километра четыре, не больше. Всё вокруг растворялось в тяжёлой дымке.
Пока мы шли с Заварзиным к вертолёту, я чуть не оглох от постоянного жужжания у моего левого уха. И это было не какое-то насекомое.
— А вы музыку любите? Классику или современную? Мне недавно попался концерт группы «Кино». Вы не слушали её? — заваливал меня вопросами Максут.
— Да куда уж мне. Я больше Толкунову люблю, — ответил я.
