– Хозяин, батюшка захворал, ногу на охоте повредил. Помощь моя нужна. Говорит, сам не управиться, – ложь за столько лет слетала с языка легко, а стоило припомнить Митяя, так прямо ручьем политься была готова.
Бабушка с детства ей повторяла: хочешь жизни спокойной, научись лжи стройной. А коли хочешь беды, за языком не следи. Это, моя дорогая, самая верная мудрость тебе на долгие годы.
– Отпустите меня на седмицу. Матрена сказала, вы с женой в отъезде будете, пастухи, пока погода стоит, на пастбищах. Она и без меня управится. А как приду, шишек принесу, – тараторила девица, видя сомнения хозяина.
– Шишек и без тебя принесут, так иди, – отмахнулся от нее мужчина, рассудив, что ленивой девка никогда не была, да работу делала добротно. А еще насторожил Баяна сынок его. Ох, не к добру его ужимки и улыбки.
Девушка радостная выскочила в коридор и устремилась по узкому проходу, представляя, как заберет свою корзину и окажется в маленьком уютном домике, подальше от Митяя и ворчливой Матрены. Целую неделю она будет изучать старые ведьмовские книги, собирать травы и ягоды для новых мазей и настоек. Последний раз такие длинные выходные у нее были три зимы назад, когда снега намело по самые окна, и Баян велел не таскаться по глубоким сугробам туда-сюда, пока метель не уляжется окончательно. Четыре дня Дарьяна не выходила из теплой избы. Они с бабушкой пекла тыквенные пироги и крепко спала по ночам, не ожидая деревенских. По такой погоде только дурак в гущу леса сунется.
Стоило углубиться в радостные мысли, как Митяй не заставил себя долго ждать. Он с довольной, словно кот, объевшийся сметаны, улыбкой на губах, выскочил из-за угла, и напуганная Дарьяна отпрянула к стене. Парень ждал, пока девушка закончит разговор с Баяном, и наслаждался ее растерянностью.
Дарьяна напряглась, готовая к колким словам или непрошенному прикосновению.
“Вот зараза! – выругалась она. – Так и напрашивается!” – но спешно себя одернула. Стоит раз ошибиться, и всю жизнь ведьмой кликать будут. А это ей было без надобности.
Парень подошел ближе, заставив девушку вплотную прижаться к стене. Нависая, он упер руки в стену, покрытую бархатной зеленой тканью. У Дарьяны не получалось ни уклониться, ни протиснуться в тесном кольце рук. Сердце застучало с бешеной скоростью, холодный пот выступил на спине и ладонях.
– Как своевременно у тебя батюшка заболел, – ухмыльнулся Митяй одним уголком губ. – Не по нраву тебе мое предложение пришлось? Может, не красив я для тебя?
– Красив, – сглотнула образовавшийся ком в горле Дарьяна, разглядев в глазах Митяя недобрый блеск.
– Недостаточно богат? – сильнее напирал парень.
– Достаточно, – сиплым голосом прошептала девушка. Его взгляд пугал, хоть Дарьяна была не из робкого десятка. В глазах читалась не пакость, виделись лютая злость и желание владеть.
– Чем же мое предложение тебе не приглянулось? – хищно следил за взглядом и пресекал каждое мимолетное движение девушки Митяй.
– Ничем. Отец покалечился. Помочь нужно. Пора сейчас запасливая, заготовок не сделаю, так всю зиму впроголодь жить, – на одном дыхании выпалила Дарьяна.
– Так прими мое предложение, и мед с пряниками есть будешь, хлебным квасом запивая, – обдал горьким, точно полынный сок, дыханием парень.
“Волосы волной вьются, глаза льдом сияют, а когда улыбается, солнышко проглядывает. Точно яблочко наливное, с сердцевиной, червем изъеденной”, – поражалась Дарьяна.
– Так все вместе не вкусно, можно и с животом слечь, – тянула время девушка, надеясь на чудо иль какую-другую подмогу.
Послышалась возня у кабинета. Баян, не дождавшись сына, пытался вставить ключ в заржавевший замок. Дарьяна воспользовалась моментом и прошмыгнула под рукой Митяя. Парень, словно цепной пес, лязгнул зубами. Но девушка уже во всю прыть бежала в сторону леса мимо озадаченной Матрены, забыв и про свою корзину, и про фуфайку с сапогами.
Оказавшись дома, оставленную корзину стало все же жалко. Но не стоила еще одна встреча с Митяем сытого живота. А уж печеная картошка в своей избе казалась Дарьяне в сто раз вкуснее меда с пряниками под боком у парня.
– Может, хоть почесун на него наслать? – думала девушка, но, вспомнив грозный взгляд бабушки, не стала.
– Пусть живет, скоро в свой город уедет и поминай, как звали.
На деревню опустилась непроглядная темень, какая бывает, когда небо заволокут тяжелые снеговые тучи, что лучику света не пробиться. Ночи стали холоднее. Сверчки не заводили свою обычную песнь, лишь изредка стрекача в кустах. Матрена закончила мести пол на кухне, сгребла корзину непутевой девчонки, подивившись, что та за ней не вернулась.
“Суматошная, точно ветер в поле, неугомонная. Весь день как волчок, а по сторонам оглянуться некогда. Сколько раз одергивала, сапоги да шубу надеть. Люди ж не слепые, заметят, что не мерзнет. И в лес свой неосторожно бегает по тропке ведьминой,” – ругала про себя девушку Матрена.
