Сиротку приняли на боевой факультет. Везение? Может быть. Декан считает, что девушки поступают на боевой факультет только чтобы найти себе мужа, но я-то знаю, что собираюсь стать сильным магом.Вот только один наглый старшекурсник постоянно отвлекает меня от занятий. Лучше бы я никогда не узнала, кто он на самом деле.Лучше бы нам вовсе не встречаться!Второй том.
Влипла, определенно. Но что я могла натворить и когда? В тот черный провал между тем, как я рухнула в постель, и пробуждением? Но единственным человеком, которому я могла навредить ночью, была Оливия, а она, вон, жива-здорова.
Подруга тем временем протянула плешивому дворянскую грамоту, который тот не преминул изучить как следует. Потом пришел черед моих документов. Мужчина так же внимательно ознакомился с ними и протянул мне еще два листа бумаги.
– Постановление об аресте. И об обыске, – пояснил он.
Я попыталась вчитаться, но строчки прыгали перед глазами.
– Оливия, можно тебя попросить? – Я протянула ей бумаги.
Плешивого перекосило, остальные посмотрели на меня с немым изумлением. В самом деле, как простолюдинка посмела обратиться к графине на «ты»!
– Конечно, – с достоинством кивнула она. Пробежала глазами первый листок, вернула его мне. – Это постановление об обыске. Оно касается только твоих вещей и твоей половины комнаты.
Последние слова, кажется, были произнесены не для меня.
– Это – об аресте. – Брови Оливии взлетели на лоб. – По подозрению в покушении на жизнь барона Бенедикта Вернона?
– Что?! – выдохнула я. Слова кончились, и все, что я могла – таращиться на сыскарей и соседку, забыв, как дышать.
– Подозрение в покушении на жизнь барона Вернона-младшего, – повторила Оливия.
Я, наконец, обрела дар речи.
– Что за бред! Я и пальцем его не тронула! Да и когда бы?
– После вчерашнего я уже ни в чем не уверена, – задумчиво произнесла соседка.
«Честное слово, один бокал!» – вспомнилось мне. Щеки обожгло стыдом. Да, я ни в чем не виновата, и вчера говорила чистую правду, но кто мне поверит?
Похоже, кто-то подлил мне что-то крепкое в лимонад. Но зачем? Зачем кому-то понадобилось, чтобы я лыка не вязала? Просто напакостить?
А может, и в бокале, который протягивал мне Бенедикт, была какая-то гадость? Не просто же так он настаивал, чтобы я выпила. Может, он и мириться на самом деле не собирался, а хотел выставить меня на посмешище.
Но Оливия сказала, что в вине ничего нет. Неужели она на его стороне?
– А что было вчера? – вскинулся плешивый.
Оливия приподняла бровь.
– Это допрос?
– Неужели вы не хотите помочь правосудию, ваше сиятельство?
– Я с радостью помогу правосудию, – улыбнулась она. – И помогаю ему прямо сейчас, напоминая о том, что все правила ареста, допроса и обыска были написаны кровью невинно казненных, и потому эти правила следует соблюдать.
Сыскарь покачал головой. Обернулся ко мне.
– Лианор, где твои вещи?
– Вот. Ищите. – Я обвела рукой свою половину комнаты, стараясь держаться так же холодно-безразлично, как соседка, но вряд ли у меня это получилось.
Даже если Бенедикт на самом деле хотел не помириться, а устроить мне очередную пакость, почему Оливия сказала, что в вине ничего нет?
Да о чем я думаю? Какая разница, что было на уме у Бенедикта и кто подпоил меня? Кто на него покушался, и как это сделали, что покушавшегося никто не видел? Почему подумали на меня, понятно – о нашей вражде знали все, а стражи всегда ищут пропажу под фонарем, а не там, где потеряли.
Плешивый взялся за ридикюль на столе, но Оливия его перебила.
– Это моя вещь.
– Прошу прощения, ваше сиятельство, – повинился сыскарь, с поклоном протягивая ей сумочку.
Второй сыщик, худой и остроносый, между тем, обшарил карманы моего кителя.
– Вот. – Он извлек оттуда бумажный сверток.
В похожих нам выдавала лечебные порошки госпожа Алекса, целительница в нашем приюте.
– Что это? – удивилась я.
– Тебе лучше знать, – ответил плешивый, разворачивая бумагу.
– Откуда мне знать, если это не мое?
– Конечно, само в карман прыгнуло. – Он обернулся к третьему. – Записывай. Сверток из аптечного пергамента с… – он развернул край, – белым порошком. Ваше сиятельство, засвидетельствуете?
– Да, конечно.
Значит, на помощь Оливии нечего рассчитывать. Впрочем, с чего я взяла, будто она захочет мне помогать? Мы всего лишь волей случая оказались в одной комнате и…
И вчера ей и без того хватило со мной хлопот, а потому нечего наглеть. Особенно учитывая, кто ее отец. Скажут, дочь такого важного человека покрывает убийцу.
Ох, и ведь госпожа Кассия узнает! Что она обо мне подумает!
– Это не мое, – повторила я, но на меня не обратили внимания. Остроносый распахнул дверцы шкафа, не особо церемонясь, выгреб на пол содержимое одной полки, второй…
Дребезжа, покатился пузырек темного стекла.
Откуда он там взялся? У меня ничего подобного не было!
– Это не мое! – закричала я.
– Заткнись! – рявкнул плешивый
– Крысиный яд, – сказал остроносый, поднимая склянку.
Сунул пузырек мне в лицо, так что, даже захоти я прочитать этикетку, не смогла бы – слишком близко. Показал Оливии – та кивнула. Остроносый передал пузырек плешивому. Тот сказал:
– В шкафу среди вещей обнаружился пузырек темного стекла с… – Он заглянул внутрь. – Белым порошком. Надпись на этикетке…
