«
Целый ворох догадок и вопросов, подобно потревоженному осиному улью, заполонил мысли Мины. Однако в ее истерзанной душе затлел огонек надежды.
— У вас вести от мужа? — поинтересовалась она.
— Верно, — подтвердил стражник с той стороны, — открывайте.
— Да-да, конечно! — поспешно ответила Мина и дрожащими руками потянула засов.
Когда Гопал в свете факела увидел бледное и изможденное лицо женщины, что-то перевернулось в его голове. Он отчетливо увидел синие круги. Красные заплаканные глаза, в которых светилась надежда. Темные волосы с налетом седины. Слишком много седины для женщины ее возраста.
— Скажите, что с ним? Он в порядке? — взмолилась она.
— А… — открыл, было, рот Гопал, но не смог ничего внятно произнести.
— Молю, не томите! — прошептала Мина.
— С вашим мужем все хорошо, — вставил Гириш и ободряюще улыбнулся.
— Правда? — она перевела взгляд на него.
— Конечно! — пылко произнес «косой». — Поэтому мы и пришли к вам, чтобы сообщить об этом. Так ведь, Гопал?
— А… да, верно, — пробормотал тот, чувствуя, как внутри стремительно растет отвращение к самому себе.
— Его отпустят? Я смогу его увидеть? — с надеждой в голосе спросила Мина.
— Насчет первого пока не знаю, — неуверенно проговорил Гириш, — а встречу устроить, думаю, можно.
Стражники увидели, как на глаза Мины навернулись слезы:
— Спасибо! Спасибо вам, что пришли!
— Ну, что вы, не стоит, — покраснел Гириш, — отдыхайте. И лучше не выходите на улицу. Сейчас в городе неспокойно.
— Да, конечно!
— Добрых снов вам и дочурке, — улыбнулся Гириш.
— Еще раз спасибо! Храни вас Богиня-мать, — обнадеженная Мина закрыла дверь.
Как только засов повернулся с той стороны, Гопал отшатнулся и обессилено облокотился о стену соседнего дома. Факел дрожал в его руке.
— И вот ее мы хотели сжечь? — прошептал Гириш.
— Не говори ни слова, — молвил в ответ Гопал, — я словно нагадил самому себе в душу.
Они простояли в полном молчании целую минуту, размышляя каждый о своем. Посреди тихого и сырого проулка. И только лишь потрескивание пламени нарушало тревожную тишину.
Наконец, Гопал шумно вдохнул сырого воздуха и обратил свой взор на друга. Глаза стражника были полны отчаяния.
— Что со мной, «косой»? Быть может, ты был прав? Я становлюсь безумцем?
— Брось, — он ободряюще похлопал приятеля по плечу, — главное, мы осознали ошибку.
— Думаешь? — в голосе Гопала сквозило сомнение.
— Ну, конечно! Мы просто все перенервничали! Главное, вовремя остановились.
— Верно, — он отошел от стены, неуверенно держась на ногах, — но все равно погано.
— Пойдем, вернемся на свой пост и поговорим о чем-нибудь другом, — Гириш обнял друга за плечи, — покостерим ту псину, что своими воплями действует на нервы.
— Пожалуй, — отрешенно бросил Гопал.
— Точно! Это все она, мерзавка, виновата.
Стражники стали пробираться по проулку в сторону главной улицы Мохенджо-Даро. Их сандалии шлепали по маленьким лужам.
***
Конный отряд воинов галопом продвигался по дороге, ведущей в долину Сарасвати. Морды лошадей были взмылены, а их копыта вздымали облако пыли. Лица всадников выражали тревогу с долей решимости. Решимости идти до конца, несмотря на опасность, которая их подстерегает впереди.
Луна ярко светила на безоблачном небосводе, заставляя мрачно блестеть наконечники копий. Джунгли, росшие по обе стороны от тракта, распустили свои ветви над дорогой. В ночном полумраке они казались стаей огромных шакалов, осмелевших до такой степени, что готовы наброситься на припозднившегося путника и вонзить в него свои когти.
Лицо Шанкара было суровым и сосредоточенным. Верный лук покоился у него на плече. В правой руке он сжимал черенок копья. Длинный кинжал покоился на поясе. Он сообщил Балдеву, чтобы тот приказал отряду двигаться, как можно быстрее. При этом не загоняя лошадей. Если их ничто не задержит, то отряд должен будет вступить в долину через полтора суток.
***
Панишвар сидел на грубо сколоченном табурете и с потерянным взглядом смотрел в землю. Трава под его босыми ногами слегка колыхалась. Свежий утренний ветер трепал грязную серую рубаху, а лучи солнца отражались от проплешины на голове посреди коротких засаленных волос.
