– Котёнок, слушай и не перебивай. Не важно, к какому дому… Я выйду первым, а ты останешься в машине. Через минуту, после того, как я зайду в подъезд, скажешь, что тебе надо проверить утюг и пойдешь за мной. Запомнила? – он говорит быстро и чётко, как будто читает инструкцию.
Свет жёлтых фар брызгает им в лицо и серая «Волга» притормаживая со свистом, останавливается в нескольких метрах впереди.
– Игорь, ты что задумал? – Алёнка семенит за Киром к машине, как ребёнок, которого папа ведёт на страшный аттракцион.
– Просто сделай так, как я сказал и ничего не бойся. – он целует её в холодную щёчку и распахивает переднюю дверь машины.
Его обдаёт приятным теплом и запахом бензина. За рулём лохматый кавказец в нутриевой шапке.
– До вокзала довезёшь? – спрашивает Кир.
– Пэтсот, – отрезает кавказец.
– Только нам ещё на Котовского надо заехать, чемоданы забрать.
– Тагда сэмсот.
Кир соглашается, и они садятся на задние сидения. Плавное движение машины, приятное тепло внутри салона и восточная музыка создают успокаивающую атмосферу, но Кир видит, что Алёнка внутренне напряжена.
Машина переезжает горб моста, поворачивает на светофоре и съезжает на односторонку.
– Куда на Котовского? – спрашивает на удивление молчаливый кавказец.
– Я покажу, пока езжай прямо, а за следующим домом свернёшь во двор.
Теперь прямо и направо… – Машина ещё долго петляет по дворам, и по просьбе Кира останавливается у девятиэтажного дома с одним подъездом.
Кир деловито хлопает по карманам аляски.
– Так, ключи у меня. Ладно, жди здесь, я сейчас. – Он выходит из машины, громко хлопнув дверью, и идёт в направлении подъезда.
Вдруг, он чувствует, что внутри него всё обрывается. Он ощущает спиной пронзающий взгляд Алёнки и сбавляет ход, но преодолев желание развернуться, всё же заходит в подъезд. Он взлетает по лестнице на один пролёт и смотрит во двор через мутные разводы никогда не мытого стекла.
Волга одиноко стоит, прижавшись к бордюру.
«Почему она не выходит?» – сердце Кира начинает учащённо биться. «А если она разволновалась? Что будет, если этот хач разгадает их план?» По спине Кира начинают бегать мурашки.
«Что я наделал?» – он срывается и через три ступеньки летит вниз. В дверях он буквально налетает на входящую Алёнку, радостно хватает её в охапку и утыкается носом ей в щёку, как будто встретив после многолетней разлуки.
– Прости меня… Прости!
– Ты что? – отвечает она совсем не испуганным весёлым голосом.
– Я тебя оставил там… с этим…
– Да всё нормально, мы же договорились и я всё сделала. А дальше что?
Кир вдруг приходит в себя, хватает её за руку и тащит через площадку с искорёженными почтовыми ящиками, мимо исписанной красным фломастером двери лифта, мимо облупившейся ржавой батареи, вниз по щербатым ступенькам к двери обитой шпоном. Он открывает дверь и они оказываются с обратной стороны дома.
– Вот и весь фокус! До гостиницы здесь рукой подать. Пошли? – она хохочет и утыкается лицом ему в грудь.
– Алёна, ты правда не обиделась?
– За что? Ты всё классно придумал.
– Нет не классно… Я не должен был так рисковать тобой. Я просто сначала хотел, чтобы ты почувствовала… а когда опомнился уже поздно было.
– Я же говорю, ты всё сделал правильно. Я почувствовала…
– Что?
– Бездну под ногами! Кайф от падения…– глаза хищной кошки сверкнули в темноте.
***
Денег, вырученных у студентов, хватает на то, чтобы снять простой двухместный номер в гостинице «Колос» на двое суток.
– Всё здорово! – Алёнка, сидя в тесном кресле, оглядывает небольшую комнату со сдвоенной кроватью у стены и прислоненным к ней журнальным столиком. – Телика вот только нет и из принадлежностей только туалетная бумага и мыло.
– А что ещё нужно свободным людям? – Кир открыв дверь, осматривает мизерное помещение туалета.
– Сударь, не забывайте, что Вы путешествуете с дамой. Вообще-то много чего нужно, как минимум шампунь и мочалку, не мешало бы зубную пасту. Я так могу и в бичёвку превратиться.
– Ты будешь самой красивой бичёвкой на свете, – Кир сев рядом с креслом положил голову на колени Алёнке.
– Это сомнительный комплимент, – смеётся Аленка. – У меня, конечно, ещё всё впереди, но не хочется, чтобы это произошло именно сейчас.
– Какие проблемы, сходим в магазин. Хотя…– Кир смотрит на настенные часы, – восемь уже, все магазины закрыты. Придётся потерпеть до завтра.
– Я-то готова потерпеть, а вот ты будешь терпеть меня грязную?
– Я буду любить тебя всякую разную, и грязную и чумную и заразную…
– А ты ещё и поэт, – смеётся Алёнка.
Ночи опять не хватило. Серый осенний рассвет пробивается сквозь кремовые шторы. Ненужное одеяло лежит на полу, а скомканная простынь сбилась в угол, обнажив серый матрас на котором они лежат прижавшись друг к другу, не замечая его неприятной шершавости.
Она выдёргивает сигарету из рук Кира и глубоко затягивается.
– Ты что? А ну ка отдай. – Кир отбирает сигарету назад. – Я не хочу, чтобы ты курила.
– Почему? – Алёнка закашливается, выдыхая дым.
– Потому что это не хорошо. Вот видишь?
