За окнами уже давно рассвело. Изможденный, только что совершивший очередной, седьмой по счету акт Кир валялся на полу возле дивана. Брюнетка, лежа на диване, свесив руку вниз, гладила его волосы.
– Игорь, мне кажется, я влюбилась! Ты разрешаешь мне в тебя влюбиться? – от вчерашней блатной девки не осталось и следа. Она словно сияла вся изнутри.
– Нет, это невозможно, – закуривая отвечал Киргиз. – Невозможно полюбить человека, которого несколько часов назад ты просто не замечала.
– Я знаю, что говорю. Поверь, если я говорю то это так. – Я не заметила тебя сначала это правда. Сначала мы смотрим только на оболочки. Но потом я увидела тебя и полюбила всего, понимаешь?
Кир молчал, курил и думал. – «Как Вам такой поворот? Несколько часов назад у меня не было не единого шанса. И если бы я ушел ещё тогда, перед рамсом Безумного, она меня бы уже не помнила. Почему же я вдруг стал любимым? Может потому, что просто слушал её , как, возможно не слушал её никто и никогда в жизни.
А потом проснулась Фиксатая, будили Безумного и Кота, которые спали на кухне вольтом; пожарили фарш с луком; заварили чай. Протрезвев, все смеялись, вспоминая вчерашнюю ночь. Как будто это были не они, а актеры из веселой комедии.
Не смеялась только брюнетка. Она так и не смогла протрезветь, и все смотрела блестящими глазами на веселящегося со всеми Кира.
А когда пришла пора уходить, она прижалась к нему в коридоре, глядя в упор, как будто зная, что больше никогда его не увидит.
– Позвони мне, это телефон на вахте, меня позовут .– Она вложила ему в руку скомканную бумажку. – Я так и живу в общаге, работаю на комвольном комбинате мотальщицей. – Почему то она решила сказать это Киру именно сейчас. – Позвонишь и спросишь Таню Климову из триста шестой комнаты, – с какой то слабой надеждой в голосе говорила она.
– Позвоню на днях – ответил Кир, но по её взгляду он видел, что она все поняла: «Не позвонит!»
Троица с хохотом выпала из лифта на первом этаже.
– Ты смотри,– обращался Безумный к Коту. – Всех наебал, Казанова!
– Да у них там любовь, – хохотал Кот. – Она ему адресок вручила.
– Да какой там адресок, телефон, – Кир, скомкав бумажку, швырнул её на землю.
– Эх, разбил ты сердце Мурки-Урки! – вздохнул, улыбаясь Безумный и громко запел, так что эхо прокатилось по двору
«Мурка, ты мой мурё-ёночек,
Мурка ты мой котё-ёночек…»
А Кир прибавил ходу, оставив позади веселящихся друзей. Ему, почему то стало грустно. Он почувствовал, что она сейчас смотрит на него из окна и плачет.
Слеза потекла по щеке Киргиза. На минуту его накрыло.
20 ноября 1993 г.
Он смотрит вокруг и чувствует, как моментально улетучиваются пары алкоголя. Сказка, нарисованная воображением, на глазах превращается в суровую действительность.
«Быстро всем строиться суки!» – Истеричным голосом верещит «Покупатель». Его поведение изменилось с того момента, когда все вышли из поезда. Он начал орать уже тогда. Но парни еще не воспринимали его всерьез, вокруг была та самая «гражданка», большой неизвестный город и ощущение свободы; свободы от рутины, от предков, от учебы.
Там «Покупатель» кричал не так, в его голосе было больше неуверенности перед кучкой пьяных раздолбаев, которые неизвестно еще что могут выкинуть. Один день в поезде чего стоит.
Здесь в казарме его голос становится властным, а выражения более откровенными.
– По ранжиру, суки! Ты длинный, че тупишь? Вставай в начало. Я Вам суки устрою райское наслаждение! Будет Вам толстый слой шоколада по всей роже! Представляешь, Саша, все бухие!
Он обращается к лысому краснорожему мужику в форме, который стоит, как гестаповец, держа руки за спиной и покачиваясь с пятки на мысок. Его морда набирает краску с каждой секундой и кажется, что сейчас из носа пойдет дым, и он засвистит как чайник. Но, стоит ему только открыть рот, Киру становится понятно, что сравнение с чайником было слишком мягким. Это не чайник, а огнедышащий дракон, извергающий сквернословия.
– Вы че мартыски бля е….е, фуки, проститутки бля…» Ругательства со слюнями вылетают из его рта. Наверное, если бы он просто подходил и плевал каждому из них в лицо, было бы гораздо легче. Этот тип кроме того, что обладает огромным багажом словесного поноса, еще и сильно шепелявит. Это придаёт некую комичность его образу. Он точь-в-точь тот тупой прапорщик из анекдотов, которые сейчас так популярны .
Кир переводит взгляд с покупателя на краснорожее чудовище и думает, – «Ну вот оно начинается». Еще в Тюмени, когда они сумбурной мрачной кучей тащились от военкомата к вокзалу, он думал, почему этого типа называют «Покупателем». Он что, купил их за деньги? Интересно сколько заплатил и кому? Какое-то рабовладельческое общество. Покупают живых людей, везут куда-то и вуаля: Вот Ваш новый хозяин – это красномордое чудовище.
А «Покупатель» уже вошел в раж. Теперь он у себя дома.
– Начальник! Шаг вперед! – орёт он, и тонкие губы под усиками растягиваются в садистской улыбке.
