– Медведев, строить всех и в роту, – потом снова тихо – спустись в столовую, я сейчас…
Растерянный потрепанный вид Наташки, её бледность и выбивающийся из под пальто наспех замотанный шарфик не оставляет у Томилова сомнений, что случилось что-то страшное.
– Серёжа, нас кто-то застукал, – обморочным тоном говорит она, а потом, закрыв опухшее лицо руками, начинает всхлипывать.
– Наташа, что произошло? – он оглядывается, и убедившись, что в столовой кроме них никого нет, берёт её за руку чуть выше локтя. Она начинает рыдать ещё сильнее.
– Сволочи! Сволочи! – причитает она.
– Успокойся, – Томилов снова оглядывается и берёт её за плечи. – Скажи что случилось?
– Вот! – она достаёт из кармана пальто пухлый белый конверт.
Томилов, берёт конверт дрожащей рукой уже зная об его содержимом.
В адресной строке всё теми же, вырезанными из газеты буквами набрано:
«Титову Дмитрию Петровичу, г. Екатеринбург, ул. Куйбышева, д.72 стр.1 кв. 3»
– Титов Дмитрий это кто? – Томилов задаёт вопрос для галочки, потому что знает ответ на него.
–Это мой муж, – дрожащим голосом отвечает она. – Ты содержимое посмотри.
Томилов запускает руку в конверт наперёд зная что он там найдёт. На этот раз снимок ещё более откровенный и не оставляет сомнений о том, кто на нём изображён и за каким занятием. Как и предыдущий он сделан на «Полароиде» с того же самого места. Приложенная записка имеет такое же содержание, как та, которая была адресована жене Томилова и имеет такую же подпись «Панды морала».
– Ах ты падла! – сквозь зубы выругался Томилов. – Слушай Наташа, отдай это мне. Я сам во всем разберусь.
– Но они могут отправить ещё, – она в страхе таращит заплаканные глаза.
– Не отправят, – уверенно отвечает Томилов. – Ты главное успокойся. Никто не собирался отправлять это твоему мужу. Ты где его нашла?
– В кабинете, лежало на столе. Как они туда пробрались, гады…
– Ты сама подумай, если кто то хочет отправить письмо твоему мужу, имея на руках точный адрес, станет он подкидывать его тебе?
– А зачем тогда?
– Зачем? Это уже другой вопрос. Кто-то копает под меня, понимаешь? И ты тут по большому счёту не причём…
– А кто это?
– Это я сейчас и пытаюсь выяснить и в скором времени точно выясню. Ты главное успокойся, – он сжимает её плечи – забудь обо всём и веди себя, как ни в чём не бывало.
Она начинает глубоко дышать, как человек, который испытывает внезапное облегчение после долгой боли, а потом начинает тараторить:
– Серёженька, я думала это конец… Я так перепугалась, я думала что…– Томилов больше не хочет слушать этот монолог и резко обрывает её.
– Ну всё я побежал, а ты успокойся и всё забудь, – отстранив её он быстрым шагом направляется к выходу. У самой двери он оборачивается
– Про нас с тобой тоже забудь, так будет лучше…– не дожидаясь её реакции, выскакивает из столовой.
«Когда же ты проявишься сволочь, ты же совсем где-то рядом», – бубнит про себя капитан, быстрыми шагами семеня в сторону казармы. Спешить ему некуда, но он идёт быстро, как человек, который пытается сбросить нервное напряжение с помощью максимального количества движений. Его нога в идеально начищенном ботинке скользит по наледи и он чуть не падает на спину.
– Рядовой, быстро ко мне! – Кричит он первому попавшему в поле зрения солдату.
– Ты что, солдат, ждёшь пока здесь башку кто-нибудь разобьёт?
– Но я же на хоздворе товарищ кап…
– Быстро схватил заступ, солдат, и отбил здесь всё до подъезда, а то в нарядах сгниешь!
– Есть, – пылая ушами из под синей шапки, солдат бежит в направлении кладовки с инвентарём.
«Да, нервы совсем на пределе, нужно как-то держать себя в руках», – думает Томилов, поднимаясь по глянцевой от постоянного мытья лестнице.
– Дежурный по роте на выход! – по-петушиному звонко кричит долговязый дневальный по фамилии Симонов.
Низкорослый коренастый ефрейтор Медяник не спеша выносит своё увесистое тело из Ленинской комнаты. Он широко раскидывает в стороны ноги в до блеска начищенных яловых сапогах и вальяжно идёт через взлётку навстречу Томилову. Большие пальцы обеих рук он заложил за сильно ослабленный кожаный ремень.
– Здравия же-аю т-арищ капитан! – произносит он, вяло ворочая языком и проглатывая буквы.
– Это что за вид ефрейтор? Где твоя шапка? Почему расстегнут? Почему ремень ниже яиц болтается? Повязка где твоя? Это чёрт знает что! Быстро привести себя в порядок!
Закипевший Томилов идёт мимо дежурного прямо в сушилку.
Это что за бардак? – орёт он уже оттуда. – Почему полы ещё не помыты? – он пинает ведро, полное воды, так что оно покачнувшись чуть не опрокидывается на пол.
– Один дневальный в столовой убирается, второй на тумбочке, а больше нет никого. Все свободные на строевой, к параду готовятся, – снова этот безмятежный голос раздаётся из за спины капитана. Медяник зачем-то закрывает за собой дверь.
– Ты почему до сих пор без шапки, солдат? Быстро привести себя в порядок! – капитан переходит на угрожающий тон.
