— Я полез! Пусть Расул подгоняет вагон! — бросил Иван, открывая люк в мехе — тот располагался внизу, прямо там, где у людей обычно находится… ну, выход.
Андрей махнул Вите Полулюксу, долговязому парню с вечно хмурым лицом, чтобы тот созывал остальных. Теперь их было не сорок, а жалкие десять человек. Последние вылазки выкосили отряд, как серп траву, а неделю назад их убежище и вовсе засекли. Им требовалось всё — бойцы, оружие, еда, энергия. Ситуация была такой, какой ожидаешь перед самым концом: натянутые нервы, ощущение близкой развязки. Даже Иван это чувствовал, хоть и не показывал. Именно поэтому он согласился объединиться с отрядом «Гвоздики» и навесил этот огнемёт — другого шанса испытать его, возможно, уже не будет.
Он забрался в кабину «Стервы», тесную и пропахшую металлом и маслом. С техникой Иван был на «вы», предпочитал старый добрый кулак или автомат, но ради этой малышки сделал исключение. Перепрошить её под человеческое управление было настоящим подвигом — серые, для которых она создавалась, были худощавыми и длинными, а он, здоровый русский мужик, еле влезал в узкое кресло.
— Ну что, девочка, отправим парочку инопланетян в ад? — пробормотал он, вставляя руки в манипуляторы. Нейроприводы защёлкали, соединяясь с позвоночником и нервной системой. Он стиснул зубы — тончайшие иглы впивались в конечности, вызывая знакомую, но всё ещё неприятную боль. — Если нам суждено сдохнуть — сдохнем красиво!
Врубил систему, и в кабине заиграл
— Внимание всем пассажирам! — затарахтел голос Расула в аудиосистеме, с ноткой чёрного юмора. — Следующая остановка — ад!
Вагон дёрнулся и двинулся вперёд. Ветер ударил в лицо, проникая даже сквозь броню меха. Иван чувствовал страх — и предвкушение.
— Поехали, мать вашу!
Высадились все на «Гражданском проспекте», где и встретились с отрядом Кристины. По плану двигались по улице Токсовской в сторону Руставели. Там были заправки, старая металлобаза и большой продуктовый склад. Главная цель — топливо, а дальше — провода, детали, еда. Андрей отвечал за сбор ресурсов, а задача Ивана была проще и ближе его душе: уничтожать всё, что движется, а если не движется — двигать и уничтожать.
«И я в этом чертовски хорош!» — подумал он, вспоминая план.
Два отряда обсуждали детали, стоя среди покорёженных остовов машин и брошенных танков. Иван остался в мехе — отключаться и подключаться заново было слишком муторно, да и нервная система могла не выдержать перегрузки. Тайком он разглядывал мех Кристины: красно-чёрный, тонкий, стремительный, как хищник. Новейшая модель, манёвренная и ловкая, с лазерным резаком — первым в своём роде для ближнего боя. Её отряд каким-то чудом добыл эту штуку у атлантов, и выглядела она эффектно — острое лезвие энергии сияло ярким багровым светом.
— Тоже такой хочу… — пробормотал Иван, любуясь. — Да и она… если честно, та ещё штучка. За такую задницу я бы…
— Обойдёшься, — раздался её голос в системе связи мехов, с лёгким смешком. — Особенно по поводу моей задницы, хи-хи.
— Эй! Ты как влезла⁈ — заорал он. Она каким-то образом взломала его личный канал и слышала всё!
Он лихорадочно зашарил по интерфейсам, выискивая чужой сигнал.
— Да ладно тебе, я же умница, или забыл? — поддразнила она.
— Пошла ты, изыди из моего меха!
— Какой грубый, ладно! — обиженно бросила она. — А я ведь поговорить хотела! Всего доброго!
Её голос затих. Сердце у Ивана заколотилось быстрее. Женщин у него было немало — он никогда не жаловался на недостаток внимания. Но только Кристина вызывала в нём такой переполох — смесь раздражения, уважения и чего-то ещё, чему он не хотел давать название. И это ему совсем не нравилось.
— Ты тут…? — осторожно спросил он, надеясь, что она всё ещё на связи.
Тишина.
— Ушла значит, ладно, — буркнул он. — И всё-таки мы в дерьме!
— Почему? — вдруг снова возник её голос.
— Значит, всё-таки не ушла! Слушай сюда…
— Не надо, Вань… давай поговорим, — перебила она, и голос её стал мягче.
Он замолчал. Неловкая пауза растянулась на минуту, пока он наконец не заговорил:
— Как думаешь, сколько мы ещё протянем?
— Не знаю, но не так долго, как хотелось бы, — честно ответила она.
— И зачем мы тогда сражаемся?
— Этого я тоже не знаю. Наверное, из-за естественного желания жить.
— Думаешь?
— А ты считаешь иначе?
— Ага. Я думаю, всё из-за того, что люди — эгоистичные ублюдки и просто отказываются подчиняться чьей-то воле!
— Ты слишком хорошо думаешь о людях, ха-ха! — рассмеялась она.
— Что⁈ Я⁈ Да хрен там! Люди — самые отвратные существа на свете!
— Эй, ты как бы сам человек.
— А я худший из них!
