Свет ударил в глаза — пусть из ламп, но после часов в кромешной тьме он заставлял щуриться! Тах’Рахт зашевелился, его каменная оболочка задвигалась, как у трансформера на последнем издыхании, и с грохотом рухнула на пол, подняв облако пыли!
— Вернулся, мать твою! — крикнула Тайла сбоку и рванула ко мне, чуть не сбив с ног. Я даже не врубился, когда мы успели так сблизиться — вроде только вчера она хотела мне башку оторвать! — Помоги мне, придурок!
Она кинулась к Тах’Рахту, подхватывая его каменную лапу. Я метнулся следом, чуть не поскользнувшись на каменной крошке. Пол усеяли мелкие осколки. Тело булыжника покрывали тёмные пятна — следы ударов током, будто его жарили на гриле с особым садизмом. Руки — в выщербинах и трещинах, словно по ним прошлись кувалдой с оттяжкой, оставляя рваные борозды.
— Булыжник, что с тобой⁈ — выкрикнул я, подхватывая его с другой стороны, чувствуя, как его вес давит на стальные суставы.
Кровь текла по его голове — красная, как у людей, пачкая каменную морду, стекая на грудь тонкими струйками. Торс усеивали рваные раны, глубокие, как будто его резали тупым ножом, глаза были полуприкрыты, мутные, как у полумёртвого. Мы прислонили его к стене, прислонив так, чтобы он не сполз. Тайла схватила его башку обеими руками, и её ладони засияли зелёным светом — мягким, живым, таким же, как в экзоскелетах альвов, только теплее, будто от сердца.
— Ты можешь объяснить, что с ним случилось, чёрт тебя дери⁈ — повысил я голос, чувствуя, как внутри всё сжимается от злости.
— Он защищал тебя, придурок долбаный! — рявкнула она, не отрывая рук от Тах’Рахта, её пальцы дрожали от напряжения. — За нами пришли несколько часов назад! Собирались тащить на арену, орали ему, чтоб выходил! — её голос дрожал, но не от слёз — от ярости, что кипела в каждом слове, как вулкан перед извержением. — Он не шевельнулся, даже когда его начали лупить, как собаку! Били больше часа! Меня скрутили, нечего не могла сделать! Одни уставали — приходили другие, свежие, с новыми дубинами! Он не двигался, даже когда кровь залила лицо, даже когда его жгли молниями!
Булыжник… Я уставился на его измождённое лицо — серое, в трещинах, с кровью, что капала на пол, — и в груди кольнуло, как ножом, прямо под рёбра.
«Андрей… Нет! Нет! Нельзя опять! Он просто… нет!» — мелькнула мысль, и я сжал кулаки так, что металл затрещал, а в голове зашумело, как от удара.
Дверь задвигалась — монолит стены пополз вверх с низким гулом. В камеру ввалились шестеро альвов — все минимум седьмого уровня, с дубинами, в которых искрились молнии, и кристальными пушками.
— Отошла от него, Тайла! — рявкнул один, высокий.
Она не двинулась, продолжая держать руки у головы Тах’Рахта. Раны затягивались прямо на глазах — медленно, но видно, как каменная кожа стягивается, а кровь перестаёт течь.
— Я что сказал, тварь⁈ — заорал он и рванул к ней, занося дубину, внутри которой искрились молнии, как в грозовом облаке, готовом разрядиться прямо в её башку!
Я среагировал на автомате! Скользнул к нему, быстрый, как тень, перехватывая удар! Он махнул дубиной ко мне — я ушёл вбок, пропуская её над плечом, чувствуя, как воздух шипит от разряда! Второй альв рассёк клинком, острым, как бритва, но я влепил ему по рёбрам и повернулся к первому! Удар под колено, тот чуть припал к земле и я схватил за башку, сжав стальными пальцами до хруста!
— Ещё движение — и он сдохнет, уроды поганые! — заорал я, сжимая сильнее.
Они замерли, как вкопанные, будто кто-то нажал на паузу. Значит, он не простой тип — главарь или вроде того. Отлично, Ваня, используй это!
— Теперь…! — начал я, но альв вцепился в мои запястья своими лапами.
Чудовищная сила рванула меня через него, как будто я не железяка, а тряпичная кукла! Я перелетел, крутанулся в воздухе, как чёртов акробат на цирковом шоу, врезался ногами в стену, оставив вмятину в стали, согнул колени и оттолкнулся, как пружина! Тело стало легче, манёвреннее — умение, мать его, работает, как надо! Занёс руку для удара, как Супермен на взлёте, готовый влепить этому уроду прямо в его остроухую рожу! Бам! Лазерный луч влетел мне в бок, отбросив к другой стене с грохотом, от которого пол задрожал! Я рухнул, как мешок с картошкой, но тут же вскочил, как бешеный пёс, готовый рвать глотки!
Но этот гад уже держал кинжал у шеи Тайлы — остриё блеснуло, прижатое к её кремовой коже:
— Тайла, я приказал убрать руки… — проговорил он и глянул на меня, — А ты, если дёрнешься — перережу ей глотку, понял, железка?
Глотку, значит. Пока не хотелось терять союзницу — она мне ещё пригодится.
— Да ладно тебе, у меня дома так здороваются, а ты сразу в панику, хе-хе! — хмыкнул я, разведя руками.
— Посмотрим, как ты будешь ржать на арене, урод. Король предвкушает, как разорвут регенерата. Он питает к таким, как ты, особую ненависть — прям зубы скрипят от злости.
— Таких, как я, увы, не любят, факт… — пожал я плечами, как будто это не новость с первой полосы. — Но тебе стоит убрать кинжал и назвать своё имя, красавчик остроухий.
