И тут тварь ухмыльнулась. Бледно-зелёные губы растянулись, едва не разрываясь, и ко мне потянулся чёрный дым, его холодные щупальца коснулись кожи. Он начал гладить тело, одновременно, как мрак, застилал глаза, и я почувствовал, как он проникает внутрь.
'Что он собирается сделать? " — вновь вспыхнула пугающая мысль, и холод пробежал по спине.
Система молчала, её отсутствие было оглушительным. А я наблюдал, как дым заползает в раны, как втискивается в рот и ноздри, проникает в каждое отверстие, и запах гнили стал невыносимым.
Нет.
Нет!
НЕТ!
И тут тьма стала непроглядной.
И я не оказался в небе.
Я остался во тьме.
«Порой, залечить свои раны можно лишь поладив с демонами, нанесшими их.»
— Годзилла 2: Король монстров
Холодно. Чертовски холодно. В нос бьёт гнилой смрад, пропитанный сыростью и тленом, будто могила дышит мне в лицо. Тела не чувствую. Почему я не чувствую тела?
«Система! Что за херня⁈» — мысленно орал я, и голос в голове отдавался эхом в глухой, вязкой пустоте.
Ответа нет. Только тишина, тяжёлая, как могильная плита, давит на грудь.
Я слышал, как бьётся моё сердце. Но стук был чужим, далёким, будто доносился из глубин чужого тела. Мне это не нравилось. Совсем не нравилось.
Где-то вдалеке зажёгся тусклый свет. Лиловый блик, дрожащий, словно живое существо, пойманное в ловушку. Он разрастался, пульсируя, и в его мерцании проступали тени — зловещие, скользящие. Спина ощутила холод камня — плоского, гладкого, как жертвенный алтарь.
Думать надо быстро. Я точно не сдох. Тогда что это за дерьмо?
«Та херня, тот чёрный дым — он заползал в меня. Я чувствовал, как он шевелится внутри, словно паразит, — размышлял я. — Ксеоны. Ксеноморфы. Они захватывают мёртвых, присваивая их тела сразу после смерти». И тут меня осенило. «Вот же задница…»
Веки распахнулись, и я увидел тёмный потолок, оплетённый фиолетовыми светящимися венами. Не лианы — вены, живые, бьющиеся, словно артерии гигантского организма. Они расходились сеткой, пульсируя в такт невидимому сердцу, и от их света в глазах рябило. Я не мог шевелить глазами, но понимал: я лежу в комнате, на наклонной плите. Знакомая картина, а?
«Они забрали моё тело… — внутри всё сжалось от ужаса. — Я, похоже, внутри того самого монолита. Той чёрной глыбы». Сердце забилось чаще, отдаваясь гулом в груди. Глаза уловили движение наверху. Пульсирующие вены зашевелились. Одна из них, словно светящийся провод, отсоединилась и медленно поплыла ко мне. «Что ещё, сука⁈»
Я пытался вырваться, дёрнуться, но тело было чужим, неподвижным, как каменная статуя! Широко раскрытые глаза вперились в этот грёбаный фиолетовый щупалец, приближающийся с неотвратимой медлительностью.
«Нахер! Мразь! Не приближайся!» — мысли метались, как загнанные звери.
И тут он коснулся губ. Рот сам собой раскрылся, и щупалец вполз внутрь! Я чувствовал, как он извивается, словно змея, пробирается вглубь, заполняет потаённые уголки тела. А потом оторвался и растворился во мне, оставив лишь омерзительное послевкусие, будто проглотил гниль.
…
Сначала я не мог даже думать. Мозг сковало, как и тело, будто его залили жидким свинцом. Мысли путались, обрывки воспоминаний мелькали, как в сломанном калейдоскопе. А затем накатил страх — липкий, всепоглощающий, въедающийся в кости.
— АААА-АААА!!! — истошно завизжал я, и крик разорвал тишину.
Тело не принадлежало мне!
Я не мог умереть!
Я был в ЕГО власти!
Он шептал мне на ухо, и голос был холодным, как могильный ветер: «Теперь ты часть бесконечного. Часть великой силы. Часть меня». Каждое слово вонзалось в тело импульсом дрожи, боли и омерзения, раздирающего душу.
«Отпусти! Прошу! — мысленно взмолился я, как жалкий мальчишка, а не закалённый воин. Этот страх, эта боль — человеческий разум не создан, чтобы такое выносить. Я сходил с ума! — Сурья! Вытащи меня! Прошу! Я сделаю всё!» Но чем громче я кричал внутри, тем тише становились мои мысли, и тем оглушительнее был ужас, пропитывающий кости, мышцы, саму душу. «Система! Помоги мне!»
Но ответов не было.
Я остался один. Абсолютно, невыносимо один.
И тогда миллион голосов загремели в ушах.
«Просто живи по совести», — сказал Андрей, и его голос был тёплым, но далёким.
«Не ссы, прорвёмся!» — кричал Рыжий, и я почти ощутил его ухмылку.
«Я знаю, что делать, а ты прикрывай», — уверенно бросил Савва.
«Ты куда лучше, чем думаешь», — прошептала Крис, и её слова кольнули сердце.
Голоса сотен, миллионов людей вливались в меня, но постепенно затихали. И на их место пришёл другой — мой, но искажённый, ядовитый:
— Признай, тебе же нравится убивать?
Нет!
— Слушать их крики и мольбы.
Закрой пасть!
— Ощущать, как их жизнь лежит на твоей ладони, словно букашка.
Ты не я! Я не такой!
— Ты ненавидел их и продолжаешь ненавидеть. За их тщеславие, лицемерие и эгоизм.
Тебя не обмануть! Я знаю, кто я!
— Андрей предал тебя. Он сдох ради собственной совести. Он просто боялся вины. Он не любил тебя.
Ты ответишь за это! Я прикончу тебя, обещаю! Ты будешь визжать от боли!
