Крылоногий Меркурий, вестник богов, сейчас должен быть не у дел, поскольку вся Европа вроде бы приняла христианство. Если его изловить и взять на жалованье, чтобы он порхал между сельской местностью и столицей, доставляя информацию, кто кому сколько должен, завести целый штат усердных вычислителей, а то и (почему бы не позволить себе фантастическое допущение!) исполинскую арифметическую машину для подбивания итогов, почти все расчёты можно было бы производить росчерком пера, а движение серебра свести к минимуму, необходимому для поддержания баланса между городом и деревней.
Впрочем, зачем серебро? Перевести его в золото, и число денежных подвод уменьшится в тринадцать раз.
А если у вас есть некий резервуар денег, то и эти перемещения можно практически исключить; достаточно интегрировать кривые взаимных расчётов по времени…
– Вы были правы! – воскликнул мистер Тредер, усаживаясь обратно в карету. – Его светлость и впрямь перебрался в Антверпен.
– Когда у её величества случилось последнее обострение болезни, – рассеянно проговорил Даниель, – Георг-Людвиг в Ганновере наконец уяснил, что им с матушкой не сегодня завтра предстоит взять на себя попечение о Соединённом Королевстве, для чего потребуется Государственный совет и главнокомандующий.
– И разумеется, его выбор пал на Мальборо, – произнёс мистер Тредер чуточку скандализованно, как будто есть некая явная безнравственность в том, чтобы поставить во главе армии самого прославленного британского полководца.
– Посему герцог отправился в Антверпен, дабы возобновить связь с нашими полками в Нидерландах и быть готовым…
– …к захвату власти, – вставил мистер Тредер.
– Некоторые сказали бы: к службе Отечеству, как только новый монарх вернёт его из изгнания.
– Не будем забывать,
– Герцог не дурак и не трус; если он решил покинуть страну, то не иначе как по веской причине.
– О да, его собирались отдать под суд за дуэль!
– По моим сведениям, за
– Возмутительно! – заметил мистер Тредер, не уточняя, что имеет в виду. – Однако всё это в прошлом. Измышления герцога о немилости, в которой он якобы пребывает, сколь бы убедительными ни представлялись они
– Я умираю от любопытства, мистер Тредер.
– Граф Оксфордский, – (мистер Тредер имел в виду Роберта Гарлея, лорда-казначея, главного из министров королевы и предводителя камарильи тори, сбросившей альянс вигов четыре года назад), – выделил герцогу Мальборо десять тысяч фунтов на возобновление строительства дворца!
Даниель взял с сиденья лондонскую газету и зашуршал страницами.
– Очень странный поступок, учитывая, что «Экземинер», ручная газета Гарлея, обливает Мальборо грязью.
Он деликатно намекал, что Гарлей швырнул Мальборо деньги в качестве отвлекающего маневра, покуда сам вместе со своим приспешником Болингброком готовит какую-нибудь пакость. Мистер Тредер тем не менее принял эти слова за чистую монету.
– Мистер Джонатан Свифт из «Экземинера» – бультерьер, – сказал он, удостаивая газету взглядом, в котором читалось что-то вроде теплоты. – Уж коли он вцепился зубами в ногу милорда Мальборо, графу Оксфордскому потребуется несколько лет, чтобы разжать его хватку. Да невелика важность! Дела Гарлея говорят громче слов Свифта. А вот виги, числящие Мальборо в своём лагере, пусть-ка объяснят теперь эти десять тысяч фунтов!
Даниель заметил было, что десять тысяч фунтов – вполне сходная цена за то, чтобы залучить Мальборо на свою сторону (тем более что тори платят не из своего кармана), но вовремя прикусил язык. Они всё равно ни в чём не сойдутся. Да и не было смысла длить спор, поскольку пиетет, с которым мистер Тредер говорил о десяти тысячах фунтов, помог Даниелю наконец-то решить уравнение.
– Мне кажется, мы с вами встречались, – задумчиво проговорил Даниель.
– В таком случае это было очень давно, сэр. Я никогда не забываю…
