– Напротив, мистер Тредер. Мне известно, что тори создали свой банк в противовес Английскому банку вигов. Однако капитал Английского банка – акции Ост-Индской компании. Обеспечение Земельного банка тори – попросту земля. Торговля с Ост-Индией ширится год от года. Земля не увеличится, если только, в подражание голландцам, не создавать её самим.
– Вот тут-то я и должен вас поправить, доктор Уотерхауз. Земельный банк – нелепый пережиток по той самой причине, которую вы назвали. Однако это никоим образом не означает, что Английский банк владеет монополией. Напротив. При всём уважении к ретивым, хоть и заблудшим членам Альянса, здоровье их Банка столь же шатко, сколь и здоровье королевы. Война, которой мы недавно положили конец, была навязана королеве парламентом, где тогда заправляли виги, опьянённые мечтой о чужих землях. Они получали деньги, увеличивая налоги на жителей сельской Англии (я знаю, что говорю, эти люди – мои друзья!), и финансировали армию герцога Мальборо посредством займов, обслуживаемых в Сити, к большой выгоде банкиров-вигов и золотых дел мастеров. О, это было очень доходное дело, доктор Уотерхауз, и, по словам милорда Равенскара, очень прибыльное для Английского банка, так что, если вы ему поверили, отчасти извиняет ваши взгляды. Вот, кстати, его дом, – заметил мистер Тредер, глядя на роскошное барочное строение к северу от Грейт-Рассел-стрит. – Невыразимо вульгарный, квинтэссенция нуворишества…
– Я архитектор, – кротко заметил Даниель.
–
– Хм.
– Вы знаете, кто сожительница милорда Равенскара?
– Представления не имею. В пору нашего знакомства он менял потаскух раз в неделю. Кто теперешняя?
– Племянница сэра Исаака Ньютона.
Даниелю стало так горько, что он сказал первое пришедшее в голову:
– Здесь мы когда-то жили.
Он кивнул в сторону Уотерхауз-сквер и сдвинулся вперёд, чтобы увидеть дом, выстроенный его братом Релеем на месте того, в котором взорвали Дрейка. Таким образом, его колени почти упёрлись в колени мистера Тредера. Тот, судя по всему, знал историю гибели Дрейка, поэтому хранил сочувственное молчание, пока карета не проехала площадь. Глядя снизу вверх на силуэты городских крыш, Даниель был потрясён зрелищем огромного купола – нового собора Святого Павла. Тут карета свернула на Холборн, и купол пропал из виду.
– Вы что-то говорили о банках? – спросил Даниель в безнадёжной попытке вычистить из головы образ Роджера Комстока, тычущего свой поганый хер в племянницу Исаака.
– В последние годы всё обернулось очень плохо, очень плохо для вигов! – отвечал мистер Тредер, радуясь случаю поговорить о несчастьях Альянса. – Банкротство вынудило Англию просить мира, не добившись главной цели войны. Немудрено, что Мальборо с позором бежал из страны!
– И всё же мне не верится, что торговля с Ост-Индией может надолго заглохнуть.
Мистер Тредер подался вперёд, готовый ответить, но тут кучер обратился к нему с вопросом.
– Мистер Уотерхауз, если вы любезно назовёте место, куда вас следует доставить, я почту за честь выполнить ваше пожелание. Мы приближаемся к Холборнскому мосту, ворота и стена Сити уже видны, и вам надо решать сейчас, если только вы не хотите ехать со мною на Чендж-аллею.
– Очень великодушно с вашей стороны, мистер Тредер. Я остановлюсь в Королевском обществе.
– Хорошо, сударь! – крикнул кучер, отлично слышавший все разговоры в карете, когда это требовалось. Он перенёс внимание на лошадей и тут же обратился к ним на совсем другом языке.
– Жаль, что Королевское общество переехало из Грешем-колледжа, – заметил мистер Тредер.
– Деликатность ваших выражений, сэр, не перестаёт меня изумлять, – вздохнул Даниель. Королевское общество пытались выкинуть из старого здания с тех самых пор, как в тысяча семьсот третьем году скончался Роберт Гук, долгие годы отстаивавший право аренды с обычным своим остервенелым упорством. Без Гука можно было только оттягивать неизбежное, и четыре года назад Общество перебралось в окрестности Флит-стрит. – Те из нас, кто имел глупость вложиться в строительство нового здания, употребляют слова покрепче, чем просто «жаль».
– Кстати, раз уж вы заговорили о вложениях. Я как раз хотел сказать, что если бы мы везли вас в Грешем-колледж, то проехали бы мимо здания на Треднидл и Бишопсгейт, которое можно по справедливости назвать новым чудом света.
– Неужто это ваша контора?
