– А то, что Энгусу это нравится, он непревзойдённый мастер среди поимщиков, – отвечал Сатурн, быстро теряя терпение. – Он умеет ладить и с дозором, и с констеблями, и магистратами. А вот если сюда повадятся сторонники подменыша, то здесь будет притон не только воров, но и государственных изменников. Тогда Энгусу придётся иметь дело с курьерами королевы.
– Поверить не могу, что курьеры королевы сунутся в такое место! – Даже Даниелю хватило ума скорее изобразить название полка движением губ, чем произнести вслух.
– Сунутся, будьте покойны, если тут начнут плести заговоры. И Энгуса повесят не до полного удушения, выпотрошат и четвертуют рядом с какими-нибудь паршивыми виконтами-якобитами. Неправильная смерть для простого поимщика.
– Вы уже его так называли.
– Как?
– Поимщиком.
– Естественно.
– Мне казалось, что поимщик – тот, кто ловит воров и получает награду от королевы. Не… – Тут Даниель осёкся, потому что лицо у Питера Хокстона перекосилось, а голова судорожно задёргалась.
– Вижу я, ты пускаешь мой уголь в трубу! – объявил Энгус, который, избавившись от плаща и бутылок, снова направлялся к Сатурну и Даниелю. За ним на почтительном расстоянии следовала брайдуэллского вида девица с двумя кружками кофе в руках.
– Напротив, помогаю тебе поддерживать огонь, – спокойно отвечал Сатурн, – без всякой, заметь, платы.
– А нечего его было вообще разводить! – возразил Энгус. – Сперва вон тот забулдыга хныкал, чтобы ему позволили согреться, теперь ты снова! Вот ты и плати!
– Заплачу, – сказал Сатурн.
Кофе подали, деньги – несколько медяков, которые Энгус тщательно осмотрел, – перешли из рук в руки.
* Один из английских титулов всё того же Георга-Августа Ганноверского.
– Теперь объясните, зачем мне следить за событиями в парламенте? – спросил Сатурн после того, как оба пригубили кофе. – Какую связь я должен усмотреть между положением герцога Кембриджского* и вашей клеркенуэллской дырой?
– Решительно никакой. Кроме того, что самая громкая и очевидная деятельность парламента может служить ширмой для более тонких махинаций, достойных вашего внимания.
– Это хуже, чем не сказать ничего, – проворчал Сатурн.
Вошёл одинокий гость и сразу начал озираться. Даниель мгновенно понял, что это их покупатель, но не вскочил и не замахал рукой, а, наоборот, вжался в стул, чтобы выгадать время и разглядеть пришельца.
Против света, на фоне занавесок, его вполне можно было принять за джентльмена, ибо он был при шпаге и в парике под шляпой с модно загнутыми полями. Однако, стоя, новый посетитель сутулился, идя – семенил, а приметив что-нибудь – вздрагивал. А когда он подошёл к камину и опустился на стул, с нехарактерным радушием придвинутый Питером Хокстоном, Даниель заметил, что от парика разит конским волосом, шляпа чересчур мала, а шпага опаснее для своего хозяина, чем для гипотетического врага, – цепляясь за столы и стулья, она всякий раз отскакивала, норовя подставить ему подножку. Дважды он чуть не споткнулся, напомнив Даниелю клоуна на Варфоломеевской ярмарке, вот так же изображавшего потешного джентльмена. Однако самое стремление выглядеть солидно придавало новому гостю некое подобие достоинства и, возможно, котировалось в заведениях подобного рода.
– Мистер Бейнс, доктор Болторот, – произнёс Сатурн. – Доктор, поздоровайтесь с тем, кого мы зовём мистером Бейнсом.
– Доктор Болторот, для меня в равной мере приятно и лестно с вами познакомиться, – сказал новоприбывший.
– Здравствуйте, мистер Бейнс, – отвечал Даниель.
– Вы не из тех Болторотов, что владеют Болторотским з
Даниель понятия не имел, как на это отвечать.
– Док из очень старой семьи гербоносных йоменов Болторотского края, – с лёгким раздражением объявил Сатурн.
– Ах, возможно, наши предки были знакомы! – воскликнул мистер Бейнс, похлопывая по эфесу шпаги. – Ибо я почти уверен, что Болторотское аббатство граничит с приходом, откуда…
– Имя вымышленное, – рявкнул Сатурн.
– Ну конечно, это очевидно, я же не ребёнок! Я просто хотел немножко его взбодрить.
– Не вышло. Давайте перейдём к рыжью, а взбодримся на воздухе, как покончим.
Сказанные настоящему джентльмену, эти слова спровоцировали бы дуэль. Даниель не на шутку опешил, однако мистер Бейнс мгновенно оправился и продолжил уже совершенно другим тоном:
– Отлично.
– Вы понимаете, что речь о крупной ставке?
– Упоминался большой вес, но это ничего не говорит мне об истинном содержании рыжья, пока не взята проба.
– И какого же размера пробу вы намерены взять? – с иронией осведомился Сатурн.
– Достаточную, чтобы оправдать мои хлопоты.
– Какое бы количество вы ни проверили – допуская, что вы и впрямь станете это делать, – вы убедитесь, что док не финтит. Содержание такое, какое только можно получить в тигле. И что тогда?
– Сделка, – осторожно отвечал Бейнс.
– Когда я последний раз вёл с вами дела, мистер Бейнс, вы были не в состоянии приобрести такую партию рыжья, какой располагает доктор Болторот. Судя по парику, ваше благосостояние с тех пор не изменилось.
– Питер Хокстон! Я знаю вашу историю лучше, чем вы – мою! Кто вы такой, чтобы меня порочить?!
