Боль с удовольствием. Взболтать, но не смешивать. Будьте осторожны, приобретая активы или... становясь чьей-то собственностью. А собственностью ли?
Лиз опаздывала. Она чертовски спешила, пока перебирала ступени алой подошвой туфель и отстукивала неровные ритмы сердца по щербатой плитке пола. Подтянув чуть выше узкий подол строгой офисной юбки, она выдохнула и посмотрела вверх на предстоящую к покорению винтовую лестницу. В этом доме не было лифта, а потому приходилось терпеть чертовы полсотни ступеней, чтобы взобраться на самый последний уровень, где располагалась квартира. Расстегнув пару пуговиц на белой блузке, Лиз на секунду прикрыла глаза и ринулась на покорение собственных высот. Она уже опоздала. А это значит, что не ей выбирать условия. Впрочем, разве когда-нибудь было иначе? Но сегодня было вдвойне обиднее.
А все началось с утреннего письма от совета директоров, который в вежливо-ультимативной форме советовал рассмотреть поступившее предложение от знаменитейшей «M.T. inc.». И не было бы в том ничего удивительного, но… Ее хотели купить. Нет, не Лиз… хотя, и Лиз тоже. Ведь выпестованное ещё с университетской скамьи детище стало ею, пока она сама была им. Ее компания. Ее чадо. Ее жизнь. И вот теперь кое-кто очень хотел лишить Лиз этого. Нет, и снова неверно. Озвученные условия некоего Майкла Тена были настолько лояльны, что Лиз невольно заподозрила акулу маркетингового бизнеса в меценатстве и благотворительности, что следовало бы назвать одним словом — сумасшествие. Ибо… не давая ничего взамен, компания Лиз получала все. Клиентов, бюджеты, связи. А в ответ обязалась соответствовать корпоративным стандартам качества и прочую чушь. Серьезно, не безумие ли?
Так что Лиз очень сильно опаздывала. Засидевшись за попытками разобраться и найти хоть один подводный камень, она слишком поздно посмотрела на часы. И… Бен будет недоволен. Очень. Ох… Обтянутые шелковистой тканью ягодицы непроизвольно напряглись. Ещё раз взглянув на часы, Лиз тихо выругалась, ступила на последнюю из семидесяти ступеней и едва не подвернула ногу. Черт.
Ключ в замке бесшумно провернул шестерни, и массивная дверь открылась. В квартире было удивительно тихо. Да, толстые стены старого дома хорошо гасили любые звуки. Вообще любые. А пушистые ковры скрадывали звук шагов. Но сегодня здесь было даже по обычным меркам молчаливо. Сделав несколько осторожных шагов в коридор, Лиз положила ключи на маленький каменный столик, что всегда служил для всяких мелочей, и прошла внутрь квартиры.
Она познакомилась с Беном Бэйли на вечеринке, что устраивало какое-то издательство по случаю своего десятилетия… а может, двадцатилетия. Лиз плохо помнила тот день, выпив слишком много. Все, что осталось в ее голове, — ночные глаза, едва заметная улыбка и бесконечный разговор обо всем на свете с самым необычным из повстречавшихся ей в жизни мужчин. Ах, ну, ещё вереница бокалов с чертовски неплохим вином. Так что к концу вечера Лиз вряд ли могла болтать или стоять, но это уже было неважно. Потому что… Ну, потому что Бен оказался истинным джентльменом, уступив женщине право назвать место, но оставив за собой пути реализации. Так они очутились в его квартире. Той самой, где прямо сейчас она осторожной поступью вышагивала сквозь небольшую анфиладу идеально обставленных комнат. Лиз понятия не имела, чем зарабатывал Бен. Однако за год их встреч это также стало неважным. Слишком умён оказался ее нежданный знакомый, слишком саркастичен, проницателен, язвителен и… ну, пожалуй, авторитарен. Да, этого у него было не отнять. А что касаемо тайн, то здесь они сходились даже лучше, чем в постели. Бен не лез в ее жизнь, она не лезла в его. В конце концов, на качество секса сведения о размере заплаченных государству налогов не влияли вовсе. А уж что-что, но трахаться мистер Бэйли умел превосходно.
Тем временем Лиз ступила в чуть затемнённую спальню, где яркий вечерний свет сквозь прикрытые жалюзи разлиновал мягкий пепельный ковёр. Он украсил полосами даже стены и кровать, превратив и без того черно-белый интерьер в негативную плёнку. Лиз нравилось бывать здесь. Несмотря на все происходящее временами в этих звуконепроницаемых стенах, в этой комнате она чувствовала себя в большей безопасности, чем в собственном доме. И это было странно. А может, и нет. Задумываться не хотелось из-за страха за сухой логикой анализа потерять восхитительное чувство свободы. Впрочем, сегодня в квартире было подозрительно пусто, отчего на душе Лиз стало не по себе. В отличие от неё, Бен никогда не опаздывал. А значит…
— Ты опоздала, — раздался за спиной голос, и подошвой цвета адских костров Лиз мгновенно вмерзла в пол. И в следующий же момент у горла оказалась уже тёплая кожа оплётки стека. Бен ждал. Бен был рассержен.
— У меня есть отличное оправдание, — сглотнув пробормотала Лиз.
— Я обязательно его послушаю, — тихо проговорил Бэйли, и она почувствовала, как сильнее вжался в горло хлыст. — Но как-нибудь в другой раз.
