Вскочив, я перехватил дамочку за запястье и что есть силы толкнул в сторону Никитина. Вообще-то я не рассчитывал на подобный эффект, но к моему удивлению произведенный маневр сработал: нож дамочки точно вошел в грудь Никитина, в то время как все десять когтей глубоко увязли в ее теле, разрывая мягкую плоть. Они так и упали, навеки сцепленные друг с другом, куда там легендарным любовникам. Но любоваться получившейся картиной, как и анализировать, не было времени, потому что зомбаков оказалось как-то многовато. По моим прикидкам, здесь были все, кто сумел вырваться из подвала, повинуясь воле босса, которая явно приказала начать, как эта сука там выразилась, жатву.
Дальнейшее слилось для меня в бесконечную мешанину когтей, ножей, пару раз мимо проносились лезвия скальпелей.
Я уже чувствовал, что не выдерживаю, начинаю уставать, все-таки, несмотря на преображения, далеко не мальчик. Пот заливал глаза, а судя по тому, что левая рука уже давно висела вдоль тела, мне в нее прилетело, и прилетело весьма прилично. Хорошо еще, что в пылу боя я не ощущал боли. Точнее, она была, но шла фоном, лишь иногда напоминая о том, что с моим телом что-то не так, острыми прострелами, от которых я только крепче сцеплял зубы и начинал избавлять свой клан от поголовья зомбаков с удвоенной силой.
Я уж плохо соображал, кого я бью, и есть ли среди моих противников кто-то хотя бы условно живой. В очередной раз замахнувшись окровавленным кинжалом, который уже с трудом удерживал в руке, потому что рукоять скользила и так и норовила вырваться, я внезапно увидел перед собой знакомое лицо. Как мне удалось погасить инерцию замаха, одному Господу богу известно.
— Все, все уже закончилось, — Катя перехватила мою руку и с усилием разжала пальцы, заставляя выпустить оружие. — Пошли, тебя надо перевязать и заштопать, — она отвернулась и еле слышно всхлипнула.
Вот тут на меня и навалились и усталость, и боль в полной мере. Я позволил себе опереться на нее, как на костыль, и негромко застонать. Меня тут же с другой стороны обхватили за талию чьи-то руки, а руку закинули за плечо, судя по всему мужское, но кто конкретно помогал Кате меня тащить, я так и не понял, балансируя на границе бессознательного состояния.
Дальнейшее воспринималось урывками. Я слышал голоса и сначала никак не мог понять, а ком они говорят.
— Рука, не сломана, просто в локте вывихнута. Подержи его, я сейчас вправлю, — на меня наваливается чье-тот тело, женское, округлое во всех положенных местах, рывок за левую руку, ту самую, которая в конце бойни перестала работать, резкая боль, от которой я не сумел сдержать вскрик. Вскоре пришло осознание, что рука уже не беспокоит. Да и в мозгах заметно прояснилось.
— Меня больше рана на спине беспокоит, — напряженный женский голос, который я, через пару мгновений узнал. Катя, что ты пытаешься сделать, ты не хирург, а мне, судя по всему, нужна помощь именно хирурга.
— Да порез простой, но пару швов давай наложим, — ага, это Рогов, значит, хирург все же рядом со мной есть. — Вообще, у меня такое чувство, что у него больше истощение какое-то. Будто батарейки сели.
— Не мели чушь, зашивай лучше, — меня перевернули на спину, и я поморщился, когда Рогов начал обрабатывать тот самый порез, про который шла речь.
—
—
Я так и знал, у меня было предчувствие, что уничтожение босса и очистка локации от неигроков не является условием выполнения этого гребанного задания. А теперь я вообще не знаю, с чего начать. Как его выполнить, если я понятия не имею, с какого бока подойти к этому выполнению. У меня нет ни единой дельной мысли.
— Алексей Владимирович, вы там как, живы? — Рогов спросил это, наклонившись к самому уху.
— Ты еще чем-нибудь ткни мне в бок, чтобы проверить, — я с трудом перевернулся на спину, и поморщился, почувствовав боль, которая до этого почти не ощущалась.
