— Потрясающий мир, не правда ли? — усмехнулся Джао. — Знаешь, мне было очень непросто повлиять на Башню, чтобы он появился в этом цикле. Но я справился. Даже несмотря на то, как сильно мои бывшие братья исказили моё
С этими словами из кровавого океана стали подниматься демонические марионетки. Десять, двадцать, тридцать… В какой-то момент я сбился со счёта. Пекло, да их здесь больше сотни! И мало того, что их было очень и очень много, так все они ещё и были первого уровня. Откуда у него вообще столько марионеток? Неужели тут все, кого он создал за триста лет? И ведь они были здесь с самого начала, будто поджидая меня. Зотя, почему будто?
— Не многовато ли подготовки для того, кого ты называешь ничтожеством? — оскалился я.
— О, нет, не думай о себе слишком много. Всё это вовсе не ради тебя. Я ведь понимаю, что ты такое. Ты — всего лишь питомец Оробая. И он натренировал тебя специально, чтобы убить меня. Вся моя подготовка — исключительно дань уважения моему бывшему брату, вовсе не тебе. Понимаешь? Ты — просто лабораторный образец. Вся твоя сила — она из пробирки.
— Ты ошибаешься, — хмуро отозвался я. — Я никакой не лабораторный образец. У меня есть семья. У меня была семья…
— А знаешь, что самое забавное? — не обратил он на мои слова ни малейшего внимания. — Это ведь я придумал тебя. Ты — результат моего гения. Вот только когда я предложил моим братьям создать армию подобных тебе существ, они назвали меня безумцем!
В этот момент из кровавого моря под нашими ногами стал появляться туман, а из него формировались очертания чего-то смутно знакомого… Лаборатория? Точнее, это была иллюзия некоей лаборатории в которой стояли три молодых практика. Они прямо в этот момент работали над чем-то… Какая-то формация? Постойте, это больше похоже на модель духовного тела!
Вот только я все еще не понимал, зачем Джао показывает это мне именно сейчас. почему не нападает? Настолько уверен в собственной победе? Ну, учитывая сотни марионеток первого уровня вокруг, у него есть на это все основания. Да и море крови наверняка подпитывает его духовную силу, учитывая, что он практикует техники этой стихии.
— Видишь? — усмехнулся он, указывая на иллюзию внизу. — Там мы трое: Каль Тен и Оробай и я. Это один из наших первых успешных проектов. Твой учитель ведь хвастался тебе, что это именно он изобрёл техники? Отвечай, ничтожество!
— Верно, — кивнул я. Я не собирался провоцировать его сейчас. Не тогда, когда я судорожно искал выход, из ситуации… И, кажется, я его даже нашёл.
— Хорошо, хорошо, — кивнул Джао. — Значит, он всё так же присваивает себе все заслуги? Этот великий учитель… Он все еще корчит из себя праведника, хотя на самом деле… Знаешь, как он создал свои первые техники?
Джао взмахнул рукой, и иллюзия лаборатории с тремя практиками немного изменилась. Теперь там были клетки с людьми, которые старательно изучали записи на колоннах. С трудом я узнал в этих записях некое подобие техник, крайне примитивных и очень, очень опасных. Если бы кто-то решился изучить такое, то его духовное тело просто не выдержало бы.
— Вот он момент истины, момент величия, который перевернул всё, — тем временем продолжил Джао. — Видишь, вон того человечишку? Он изучил первую работающую технику. Всего лишь смертный ранг, но мы уже тогда понимали, какие перспективы открываются перед нами. Именно тогда мы и решили выступить против нашего господина.
— Господина? — не сдержал я удивления.
— Господина, — довольно кивнул Джао. — Того, кто смог превзойти уровень небожителя. Вряд ли Оробай рассказывал тебе про те времена. Мы трое выступили против него и… Победили. Вот только мои братья решили присвоить себе все лавры, и предали меня. Пекло, какие же они лицемеры. Праведники. Ха! Они и сами замараны в крови не меньше моего, но им не хватает смелости это признать! Думаешь, те практики были добровольцами?
В тот же миг, иллюзия рассеялась, оставив после себя лишь кровавый туман. Почему-то я знал, что сейчас Джао не врет, и дело даже не в сбоящем чувстве истины. Просто… А зачем ему врать мне сейчас?
— Я говорю тебе это, чтобы ты понял: я не какое-то там абсолютное зло, — продолжил он. — Я такой же практик, как и твой учитель. Просто со мной обошлись очень несправедливо. Поэтому, Кай, в последний раз тебе предлагаю: отдай мне право на Башню добровольно. Небо будет счастливо, если справедливость наконец-то восторжествует.
