— Каждый день в Тунис прилетает курьер, — сказал Клеменца, — и я езжу на катере говорить с ним. Такие приказания получил я вчера. Сначала было решено, что дон Кроче поможет нам, — так сказал твой отец, когда я уезжал из Штатов. Но ты знаешь, что произошло вчера в Палермо после того, как ты уехал? Кто-то пытался прикончить Кроче. Какие-то люди перелезли через стену сада и убили четырех его телохранителей. Но Кроче сумел удрать…
— Боже мой! — вырвалось у Майкла. Он вспомнил, какую дон Кроче расставил охрану вокруг отеля, когда они встречались. — Боюсь, это был наш друг Гильяно. Я надеюсь, вы с отцом знаете, что вы делаете. А я так устал, что даже думать ни о чем не могу.
Клеменца поднялся и дружески похлопал молодого человека по плечу.
— Поспи, Майк. Когда проснешься, я познакомлю тебя с моим братом. Великий человек — он в этом краю полный хозяин, так что не думай о Кроче.
Майкл разделся и лег в постель. Он не спал больше полутора суток, однако мозг его продолжал работать, не давая телу отдохнуть. Хотя было еще утро, он чувствовал, как палит солнце, несмотря на закрытые толстые деревянные ставни. В воздухе стоял душный запах цветов и лимонных деревьев. Майкл прокрутил в мозгу события последних дней. Как это Пишотте и Андолини удается так свободно передвигаться по острову? И почему Гильяно вздумал сводить счеты с доном Кроче в самое неподходящее время? Такой просчет недостоин сицилийца. Ведь малый уже семь лет скрывается в горах. Вроде бы хватит. Ему, конечно, хочется пожить нормальный жизнью — здесь это невозможно, а в Америке — да. И он, несомненно, решил туда уехать, иначе не стал бы отправлять за океан свою беременную жену. И вдруг Майкла осенило: Гильяно решил дать последний бой. Он не боится умереть здесь, на своей родной земле. Сейчас разматываются последние нити каких-то тайных планов, о которых он, Майкл Корлеоне, понятия не имеет, поэтому надо быть начеку. Он не собирается умирать на Сицилии…
Проснувшись в просторной спальне, Майкл распахнул ставни — окна выходили на балкон из белого камня, залитый утренним солнцем. Под балконом Средиземное море раскинуло до самого горизонта свой темно-синий ковер. Рыбачьи лодки с красными парусами бороздили воду и исчезали вдали. Несколько минут Майкл любовался ими, завороженный красотой моря и величественными утесами, вздымавшимися на севере.
Комната была обставлена громоздкой простой мебелью. На столике — синяя эмалированная миска и кувшин с водой. Через спинку стула перекинуто грубое бурое полотенце… Майкл сполоснул лицо и вышел из комнаты. Внизу, у лестницы, его поджидал Питер Клеменца.
— Вот теперь вид у тебя получше, Майк, — сказал Клеменца. — Поешь, подкрепишься и поговорим о деле.
Он провел Майкла на кухню, где стоял длинный деревянный стол. Не успели они сесть, как, словно по мановению волшебной палочки, у плиты возникла старуха в черном и налила им кофе-экспрессо. Затем поставила перед ними тарелки с яйцами и колбасой. Из печи она достала большой круглый хлеб с коричневой корочкой. И тотчас исчезла… В ту же минуту в кухню вошел мужчина, очень похожий на Клеменцу — только постарше; Майкл сразу признал в нем дона Доменика, брата Питера. Только одет он был совсем иначе. Черные вельветовые брюки, заправленные в коричневые сапоги. Длинный черный жилет, и под ним — белая шелковая рубашка с кружевными гофрированными манжетами. На голове — фуражка с маленьким козырьком. В правой руке он держал кнут, который небрежно швырнул в угол. Майкл поднялся навстречу хозяину, и дон Доменик Клеменца дружески обнял его.
Затем все трое уселись за стол.
— Майкл, — торжественно возгласил дон Доменик, — это такое для меня удовольствие и такая честь, что твой отец, дон Корлеоне, поручил тебя мне… Я ведь всего лишь бедный крестьянин, — вздохнул дон Доменик. — Правда, соседи приходят ко мне за советом, и здесь, в Трапани, говорят, я имею вес. Меня прозвали Отступником, потому что я не гну спину перед доном Кроче. Возможно, это не совсем ясно, и, возможно, Отец небесный нашел бы способ сойтись с доном Кроче. Но не я. Я, может, и отступник, но только в отношении людей бесчестных. А дон Кроче продает правительству сведения про нас. Для меня же, какими причинами такое ни объясняй, это — infamita [гнусность
— Не сомневаюсь, — поспешил заверить его Майкл. — А пока спасибо вам за все, что вы для меня делаете.
— Да что там. Ну, работа не ждет, — добавил дон Доменик. — Если тебе что понадобится, пошли за мной. — Он поднял с пола кнут и вышел.
— Майкл, — сказал Питер Клеменца, — твой отец согласился помочь Тури Гильяно только из уважения к его отцу и дружеских чувств к нему. Но твоя безопасность — на первом месте. У твоего отца ведь еще остались здесь враги. В распоряжении Гильяно неделя. Но если за это время он не объявится, ты должен уехать в Штаты один. В Африке наготове самолет, и мы можем вылететь в любое время. Только скажи.
— Пишотта обещал привезти Гильяно очень скоро, — сказал Майкл.
