Так это и было. Их стиль и репертуар варьировались от «Фламинго», где по субботам можно было увидеть все тридцать две позиции из «Камасутры», а голые девицы разгуливали между столиками, готовые взобраться на колени к любому привлекательному мужчине и прижать его голову к своей груди, до «Баварского замка», где певица, главным достоинством которой был высокий мелодичный голос, раздевалась только до штанишек.
Линда Уотс, родом из Саут-Бенда, штат Индиана, была от природы серьезной девушкой, которая когда-то отлично справлялась с обязанностями секретарши, но имела несчастье занять первое место на городском конкурсе красоты. После чего она почувствовала потребность позировать журнальным фотографам, что в свою очередь привело к выступлениям в бурлеске. Ни петь, ни танцевать по-настоящему она не умела, но зато грациозно двигалась и обладала броской, хотя и недолговечной красотой.
После представления Марк зашел к ней в уборную. Когда-то «Баварский замок» принадлежал Дону Винченте, и несмотря на то, что он продал его вместе с прочими своими владениями на Дуайт-стрит, его имя все еще пользовалось там уважением.
— Линда, до меня дошли слухи, что дела у вас идут неважно. Хотите быстро заработать десять тысяч?
— Десять тысяч? А что я должна сделать? Ограбить банк?
У нее был неприятный смех. Он входил в арсенал средств, принятых на вооружение девицей, которая для самозащиты была вынуждена создать некую видимость искушенности и твердости духа. По этой же причине и в ее лице появилось что-то жесткое. Но зато она обладала тем, что никогда не утрачивает своей привлекательности в глазах южанина: голубыми глазами и плотно облегающим голову шлемом шелковистых светлых волос.
— Вам придется соблазнить моего приятеля.
— Подождите минутку. На жизнь я зарабатываю пением, в данный момент во всяком случае.
— Ваш ангажемент скоро кончается, верно?
— На следующей неделе. Я провалилась с небывалым за всю историю треском.
— Не нужно так умалять себя. Вы слишком хороши для этой помойки. — Он говорил искренне.
— Спасибо на добром слове, приятель. Мне оно очень кстати. Тем не менее, опять придется сесть на пособие по безработице. Какую сумму вы назвали?
— Десять тысяч.
— Я подумала, что ослышалась, А что с вашим другом? У него проказа?
— Насколько мне известно, с ним все в порядке.
— Мне рассказывали про нефтяного шейха, который, чтобы возбудиться, ломал курам ноги. Что-нибудь в этом духе?
— Мой друг — молод, хорош собой, обаятелен и богат. Вряд ли он охотник до извращений. Вам придется провести в его компании два-три дня, самое большее.
— И ночи, естественно.
— Возможно. Не знаю. Если он захочет, то да. А когда задание будет выполнено, вам придется все забыть.
После этих слов шутливость, которой Линда защищалась, как рукой сняло. Лицо ее стало задумчивым и умным, а внезапно набежавшие морщинки сделали его даже одухотворенным.
— Почему? — спросила она, понизив голос, но более твердо.
Марк без удовольствия пригубил виски со льдом. — ему не хотелось пить, но она настояла. Он предпочитал глуповато-миловидную Линду, какой она была минуту назад. Сейчас же лицо ее стало по-мужски бесстрастным.
— Потому, что вы получите хороший куш, а деньги вам очень нужны.
— Я не об этом спрашиваю. Я хочу знать больше. Неужели, по-вашему, я соглашусь на подобное предложение, не зная, в чем дело?
— В городе найдутся девицы, которые лягут в постель с этим человеком и за сотню, — сказал Марк. — Разница в том, что у вас есть голова. Я ознакомился с вашей биографией и понял, что вы умеете шевелить мозгами. Потому вам и предлагают десять тысяч. Могу добавить, что ничего противозаконного тут нет. Нарушать закон вам не придется.
— Молодой, интересный и при деньгах? А где все это произойдет? Здесь, в Солсбери?
— Нет. На курорте, где-нибудь на юге. Как только закончится ваш ангажемент. Мой друг уже там. Вы поедете туда, проведете с ним несколько дней, а потом отправитесь домой.
— Не сюда?
— Нет, поедете домой. Это входит в наш договор.
— Вы хотите сказать, что я должна буду сидеть в Саут-Бенде?
— Да. Пока вам не скажут, что вы можете располагать собой.
— Не понимаю. Придется вам рассказать мне об этом поподробнее.
— Больше рассказывать нечего. Есть молодой человек, ему скучно. Он интересуется женщинами, особенно такого типа, как вы. Там, где он сейчас, таких женщин нет, поэтому мы и посылаем вас к нему. Вернее — везем, потому что я поеду вместе с вами.
— Другими словами, делаете ему дорогой подарок. — Она вложила в эту фразу всю горечь, какую могла. — Вы итальянец, да?
— Почему вы так думаете?
— Сразу видно, что итальянец, только акцент у вас другой. В этом городе всем правят итальянцы. Даже наше заведение, я знаю, принадлежит итальянцу.
— Принадлежало, — поправил он ее. — Только я не понимаю, какое это имеет отношение к нашему делу.
— Я чувствую, что и вы работаете на этого человека.
— Не имеет значения, кто я и на кого работаю. Мне случайно стало известно, что вам надоело ваше занятие, а мое предложение дает вам возможность с ним покончить. Ваши родные знают, чем вы занимаетесь здесь, в Солсбери?
