Вместо ответа унылый пресс-секретарь указал в сторону Веры Сантьяго, которая разглядывала яркие цветы на клумбе чуть в стороне от входа и теребила в руках «Айфон» последней модели. По-видимому, она намеревалась сделать снимок флоры провинции Сан-Пабло. Или собственное селфи на фоне даров природы для той же непременным обязательным упоминанием хэштега «Работа» на страничке в соцсетях.
– Давайте – выстраивайте аппаратуру, коллеги, – Деметрио Домингес поправил галстук в нелепых крупных цветах.
– О чём её спрашивать-то? – уточнил Рубен Леон.
– Про волонтёрство, я же говорю.
– Спасибо, Деметрио, ты очень помог, – произнёс журналист первого канала и демонстративно отвернулся.
Потом всё-таки повернулся обратно и добавил: «Хороший галстук, Домингес! Хороший. Ага! Бабушка подарила или сам купил на распродаже?»
Привыкший к колкостям от коллег, Деметрио Домингес ничего не ответил. Лишь под смех представителей СМИ смерил их презрительным взглядом.
Лопес и Альварес устанавливали штативы на высоту, подходящую по их мнению для роста Веры Сантьяго, а её саму просили подвинуться то чуть левее, то немного правее, чтобы получился хороший фон для записи интервью. Рядом с операторами с микрофонами в руках выстроились Леон и Горацио, а с диктофонами – дама с госпортала новостей и два прилетевших на самолёте корреспондента газет «Каррера Уль Трухильо» и «Нуэво Диарио», а также их очень скромный местный коллега.
– Итак, донья Сантьяго, – произнёс Рубен Леон, когда оба оператора кивнули в знак того, что запись началась, – расскажите о новом волонтёрском проекте, который Вы собираетесь реализовать в Сан-Пабло и соседних провинциях на юге Умбрии.
Донья Вера, улыбнувшись Леону и, смерив оценивающим взглядом Сальвадора Горацио, под щёлканье фотоаппарата Хары принялась рассказывать о важности работы волонтёров в лечебных учреждениях на юге Умбрии. Например, о том, что студенты с медицинского факультета будут учить почтальонов из отдалённых деревень на юге Умбрии оказывать медицинскую помощь местным жителям до прибытия «скорой помощи» из главного города провинции. В районах, где наблюдалась нехватка врачей, это по мнению Веры Сантьяго было выходом из положения. А инициатором проекта по её словам был сам дон Серхио Тапиа. После окончания записи Домингес настойчиво просил не включать в репортаж слова сеньориты Сантьяго о нехватке медиков в южных провинциях.
– Чёрт побери, зачем они привезли нас, если совещание закрытое? – спросил Горацио через несколько минут, садясь обратно в микроавтобус.
В отличие от более опытных коллег он заметно нервничал. Да и едва ли был доволен скучным ответом и натянутой улыбки молодой особы, которая после дежурных фраз вновь отправилась с «Айфоном» к клумбе.
– Новичок ты ещё, сразу видно, – усмехнулся Рубен Леон.
– Ну, серьёзно, Рубен! Записали эту сеньориту про волонтёров. Но не ради неё же мы сюда попёрлись.
– Спокойно, парень. День только начинается.
– Только начинается? Да я встал уже почти восемь часов назад!
Поездка в Сан-Пабло молодому журналисту казалась совершенно бессмысленной. Встать просыпаться ещё до рассвета, затем добираться на телеканал, откуда через весь город в бывший военный аэропорт, где предстояло пробыть ещё почти час в ожидании полёта. И по прибытию – вновь ожидание. Сначала пока сеньор Тапиа выйдет из самолёта, а теперь – пока проведёт странное закрытое от всех совещание в больнице.
– Дону Серхио виднее когда совещание открытое, а когда нет, – произнёс с важным видом Деметрио Домингес.
Потом он поднял указательный палец и молча оглядел журналистов. А потом кивнул. По-видимому, для солидности.
– А ты слышал про Чёрного Бланко? – попытался сменить тему Альварес, обращаясь, конечно же, к Горацио.
– Чёрный кто?
– Эх, молодёжь! – журналист «Нуэво Диарио» широко улыбнулся, обнажив зубы, окрашенные в светло-коричневый цвет от постоянного курения.
– Хуан Бланко. Бизнесмен, подозреваемый в убийстве жены, а потом пропавший. Года два уже прошло. Как сквозь землю провалился, – Алессио Лопес подключился к просвещению своего коллеги.
– Да-да, слышал, припоминаю, – Сальвадор Горацио активно закивал головой.
– Говорят, – Альварес снизил тон до заговорщического, – говорят, что он до сих пор заперт в больнице Сан-Пабло. Вот к нему дон Серхио и приехал, чтобы выведать страшную тайну. А по ночам по коридорам бродит дух его жены, гремя ночными «утками».
Когда «Тойоту» изнутри едва не разорвал взрыв всеобщего хохота, дверь больницы распахнулась, и оттуда вышел оглядывающийся по сторонам Базиле Годой с чёрной толстой папкой, содержимое которой он утром едва не рассыпал по резиденции главы государства. Маленький круглый чиновник, смешно придерживая развевающийся на ветру галстук, подошёл к «Тойоте» с прессой, попросил водителя опустить стекло и произнёс:
– Здесь заканчивается, езжайте на следующую точку – на ферму Ману Гавилара.
– А как же осмотр детсада? У нас тут в планах…
– Не будет детсада! К Гавилару сразу езжайте! Это важнее.
