— У тебя на носу мыльная пена. — Он нежно стер ее пальцем, и лицо его потемнело, сделалось хмурым. — Я солгал, — хрипло проговорил он. — Я остался не из-за ребенка. Я остался ради тебя. Ради тебя, — с чувством повторил он. — Хотел тебя. Все это время, с тех пор, как увидел тебя в Портсмуте. А ты терзала меня, Джеллис. Жить с тобой в одном доме, зная, что ты спишь совсем рядом, а я не могу до тебя дотронуться… Это просто сводило меня с ума. Не думаю, чтобы я когда-нибудь в жизни был так возбужден! — Слова изливались из него потоком наполовину на французском, наполовину на английском. Между словами и фразами он целовал ее и хрипло продолжал: — У тебя такие прекрасные руки, я любовался ими, когда ты переодевала Себастьена. Такие грациозные руки, знающие, неторопливые… я представлял себе, как они касаются меня, раздевают меня…
— А если бы Себастьена-младшего не было? Тогда ты остался бы?
— Да. Я не знаю, как бы об этом тебя попросил, что бы придумал…
— Зато с ним тебе не надо было ничего изобретать?
— Нет. Но если бы его здесь не было, я нашел бы способ. Я снова увидел тебя, и ты прекраснее, чем сохранилась в моей памяти. Всего неделя прошла с тех пор, как я покинул тебя, но это была страшная, мучительная неделя. Я хотел тебя, представлял себе, как мог бы застать тебя на крыльце перед дверью… Я так же страстно хотел тебя во Франции, и все же дал тебе уехать. Но даже если ко мне вернется память, ни за что не поверю в то, что снова смог предать тебя.
— Да, — согласилась она, и ее голос прозвучал так же хрипло, как и его.
— Я не переставая думал о тебе, хотел тебя. Жерар говорил, что своей улыбкой ты могла бы остановить танк, а я словно никогда не видел ее, не мог вспомнить. Но, Джеллис, я так старался вспомнить. Хотел знать, какой ты была. Увидеть девушку, в которую влюбился. Он сказал, что я был околдован тобой и что от любви, светившейся в твоих глазах, у меня болело сердце. Но если я никогда не вспомню, не смогу вспомнить, то сумею заново ощутить это, заново пережить.
— Я… я не могу улыбаться, — прерывисто прошептала она. — Но могу любить. — И вдруг она напряглась, застонала, покачала головой и крепче прижалась к нему. — Нет. Не могу. Забыла.
— Забыла?
— Да. Мне надо сходить к доктору, — жалобно сказала она.
— Как? Сейчас?
— Да. Нет. Любимый, я даже думать об этом не могу. — Она откинула назад голову, не желая расставаться с теплом его тела, с ощущением его плоти, и посмотрела на него. На его дорогое лицо. Любимое лицо. — После рождения ребенка… и после того, как ты уехал, я перестала принимать таблетки. Мне надо купить их, и я не знаю, сколько времени пройдет перед тем, как… О, Себастьен…
— Позвони ему, — хрипло приказал он.
— Сейчас?
— Да. Нет, подожди. Я не хочу тебя выпускать из рук.
Смущенно улыбнувшись, она прижалась головой к его сильному плечу и крепко обняла его. Она наслаждалась его теплым телом, которое словно создано было для нее.
— Я тоже не хочу тебя отпускать, — прошептала она. — Ведь прошло столько времени.
Он провел губами по ее мягкой щеке, нежно куснул за шею, потом перешел к уху.
— Покажи мне, как я любил тебя, — сдавленно проговорил он. — Покажи мне, как это было.
Джеллис трясло, ей было слишком жарко.
— Да. О, да, — выдохнула она.
Он поднял ее на руки, отнес в спальню и, словно в забытьи, уложил на кровать и лег с ней рядом, обняв ее.
Она страстно принялась водить руками по его телу. Она ласкала его там, где давно мечтала, и он вздрагивал и лишь крепче прижимал ее к себе. Его поцелуи были нужны ей, она мечтала о его губах, о его поцелуях. Вытянувшись дугой так, чтобы он мог дотянуться до ее шеи, Джеллис перекатилась и оказалась сверху, чтобы самой было удобнее целовать его и чувствовать тепло его тела всей своей плотью. Может, он не совсем этого хотел, но ей было все равно, она слишком страстно желала его.
— Вот так это было?
— Да. Может, не столь отчаянно, но так. У нас всегда была потребность касаться друг друга, обнимать…
— Мы можем предохраниться другим способом, — пробормотал он.
— Нет, — нервно смеясь, сказала она. — Я их ненавижу. И ты тоже.
— И я?
— Да.
— Тогда можно придумать иной способ безопасной любви. Есть много способов, — воодушевился он, пробегая пальцами по ее стройной спине. — Может, это не так удовлетворяет, как полное слияние, но все же приносит удовольствие, радость и наслаждение.
— Да, — согласилась она. Она была готова согласиться с любым его предложением. Она погладила его лицо, его дорогое лицо, которое не казалось ей больше таким суровым, и снова поцеловала его в губы, и страсть заставила ее забыть о всякой осторожности.
И наконец, насладившись любовью, они долго смотрели в глаза друг другу, словно боялись отвести взгляд и любое движение и нерешительность могли бы нарушить очарование.
— Ты не сожалеешь? — хрипло спросил он. Она покачала головой.
— И ни о чем не думаешь?
Она снова покачала головой. Ее волосы скользнули на обнаженное плечо и устремились к нему на шею.
— Джеллис!
— Да? — хрипло произнесла она, не сводя с него глаз.
— Я хочу быть только здесь.
— Да.
— И не хочу ничего, кроме этого.
— Да.
