Динка старалась держаться поближе к Маше, предвкушая нечто особенное. Она обожала непредсказуемую мамину подругу. Вокруг нее столько суматохи!
Лелька осталась одна.
Подержала в руках вчерашнюю Динкину акварель. Подивилась воздушным, слегка размытым серебристым краскам и пронзительному одиночеству затерянного в каменных джунглях маленького питерского дворика. Классического двора-колодца, про который она столько слышала в детстве от бабушки.
Бедная Софи! Совсем одна. Ни маленькой Риты рядом, ни любимого мужа, ни подруг. Одна!
И убийца рядом.
Лелька нежно погладила пальцем Динкин рисунок, положила его на стопку других и пробормотала только что родившийся танка:
Тамара угрюмо возила ложкой в овсянке и исподлобья следила за разворачивающимся спектаклем: Маша — человек дела, она не любила откладывать задуманное. Так что завтракали сейчас лишь невозмутимые Наталья с Лелькой и Софья Ильинична. Остальные оказались заняты, глазели на Епифанцеву. Тамара неохотно признала: тут было на что посмотреть.
Машка совершенно стесняться не умела. На глазах у всех увлеченно «работала» с растерянным, потрясенным ее внешностью и напором Петей Ягудиным.
Тамара насупилась: и этот… с именем посматривал в сторону Епифанцевой не без интереса. Бессовестная Машка старалась «шептать» достаточно громко. Артистка, чтоб ее!
Вон, склонилась к покрасневшему от ее чрезмерной близости бедняжке Пете и жарко выдохнула:
—Моя личная жизнь не сложилась, муж совершенно меня не понимает!
Тамара обреченно вздохнула: да уж, тема благодатная и давно безобразницей Машкой освоенная. Не один дурак поймался на нее. Машина коллекция «лохов», по ее же словам, буквально трещала по швам. Ладно, в нее не мог заглянуть Епифанцев!
А жаль. Оборвал бы любимой жене кудри, а то и язык, глядишь, другим стало бы дышать полегче.
Петина рука дрогнула, ложка пошла мимо рта, мясистые уши вспыхнули огнем. Он схватился за салфетку и принялся нервно вытирать испачканное овсянкой лицо.
Машины глаза лукаво блеснули, она почти прижалась щекой к пылающему уху Ягудина и доверительно сообщила:
—Я девушка интеллигентная, почти божий одуванчик, не облетевший, клянусь, а вот мой муж…
Петя попытался отодвинуть стул, но Маша не позволила. Навалилась на беднягу всем телом и горестно закончила:
—Мой муж из новых русских! Даже нет — из старых. Его прадед из купчишек, Ванька им гордится. Гордится предками купцами, вы мне верите?!
Ягудин торопливо кивнул. Маша всхлипнула:
—Ах, вот вы меня понимаете! А мой муж… Поверите, двух слов в простоте не скажет! Сплошная… ненормативная лексика, вы представляете?
Петя снова кивнул, не решаясь поднять взгляд на слишком импульсивную соседку. Он в жизни не видел таких красивых девушек! И таких шелковистых волос невероятного платинового цвета. И зеленых глаз. И длинных стройных ног. И изящной фигурки. С высокой грудью, тонкой талией…
К тому же от новой гостьи так пахло дорогими французскими духами, что у Пети кружилась голова, путались мысли, да и речевой аппарат как-то вдруг сразу отказал.
—А он нет,— обиженно заявила Маша.— Я ему тысячи раз говорила — Ванька, фильтруй базар… Ой! — Маша жарко вспыхнула, виновато покосилась на смеющуюся Лельку и зачастила: — Это я потому так, что он не очень-то поймет, если сказать по-человечески — подбирай, Ванечка, выражения, или там — будь любезен, пощади мой слух, — приходится порой спускаться на его уровень, а это так мучительно, вы мне верите, дорогой?
«Дорогой» верил. Гулко сглотнул, бросил на стол ненужную ложку — все равно ничего в рот не лезло — и опять закивал. Со злостью подумал, что уподобляется китайскому болванчику, но поделать ничего с собой не мог — первый раз в жизни на него обратила внимание подобная красавица.
—Ах, как я счастлива, что встретила вас на своем тернистом пути! Вас, родственную мне душу! — патетично воскликнула Маша, склоняясь на чужое плечо.
Петя задрожал. Маша вкрадчиво поинтересовалась:
—Я ведь не ошибаюсь, милый?
Она подняла на Петю глаза, и у бедняги мгновенно пересохло во рту. Не глаза — два влажных живых изумруда, опушенных густыми темными ресницами! В них и огонь, и вызывающая позорную слабость покорность, и безоглядное доверие, и невысказанная словами просьба о защите…
Петя почувствовал, что пропал. И тут же согласился прямо после завтрака провести свою очаровательную соседку по Невскому проспекту. Быть ее гидом. Попутчиком. Рассказать обо всем, что знает, раз Машенька хочет. Пусть о гостях. Или о хозяйке. Или о себе. Все, что она желает!
Что-что, а желаний у Маши хватало. Поэтому она подмигнула ошеломленной Тамаре, смеющейся Лельке и выпорхнула из-за стола. Петя сомнамбулой последовал следом, его завтрак остался практически нетронутым.
А вот хитрая Машка успела все! Ее тарелка блестела. Исчезли пара бутербродов и булочка с маком. И чашка с кофе была пустой.
