—Томик не слышала. Это мы с Элечкой обсуждали, кому из нас кто нравится.
Петю стал мучить новый приступ кашля, и он поспешно отвернулся. Маша согнала с лица нечаянную улыбку. Динка раздраженно воскликнула:
—Томик, она такая, своего счастья не понимает!
—Это… как?
Динка присела на краешек низкого стола и пояснила, загибая пальцы:
—Лешу никак признать не хочет, все ссорится с ним и ссорится — раз. И Электрона гонит, а он тоже хороший — два. Красивый к тому же. Элечка сказала — доперебирается, дура несчастная — это она про Томика так — и останется старой девой!
Маша хрюкнула. Петр застонал, он больше не мог смеяться. Динка грустно пожаловалась:
—А Томик мне по затылку дала! И сказала, что старой девой уже не останется, мол, поезд ушел. Маш, а куда он ушел, а?
Маша посидела с открытым ртом, не умея объясниться с продвинутым ребенком и радуясь, что своего такого шустрого пока нет. Затем почесала затылок и протянула:
—Это она про крымский. Якобы ее отпуск идет и идет, а она до сих пор в Питере, а не в Керчи любимой, с мамочкой и папочкой.
—Да-а? А если бы Томик уехала в Керчь, она бы осталась старой девой?
—Несомненно,— простонал Петр.— Климат, детка, в Крыму такой, понимаешь?
—Ага,— мрачно буркнула Маша. — Сунешься к морю, и с концами. С девичеством не расстаться. В этом Крыму, Динка, старых дев как песка, ты запомни.
Динка, мечтающая поехать к бабушке с дедушкой в Керчь, сморщила лоб. Раздумывала о своих перспективах остаться в старых девах. Вот только навеки или как?
Через пару минут Динка решила, что бабушкины блинчики и теплое море важнее, и смирилась. Улыбнулась и, вспомнив последний вопрос, радостно сказала:
—А Элик картины ищет!
Маша с Петром почти подпрыгнули и одновременно воскликнули:
—Где?!
—Здесь.
—Да как он смеет рыться в чужих вещах?!— рявкнул покрасневший от гнева Петя.
—У него что, есть санкция на обыск?!— вторила ему возмущенная Маша.
Машу Епифанцеву трясло от злости: вдруг Смуглый раньше нее вычислит воришку?!
Это нечестно! Она почти догадалась, кто украл. Наташка, вот кто! Глиста в корсете наверняка уже вынесла картины из квартиры, ведь остальные еще не выходили из дома. Не считая их с Петром. Но они вне игры.
Во-первых, про себя-то Маша четко знала: она ничего не брала. Во-вторых, рыжий из семейства кроличьих от нее и на шаг не отходил. Даже в туалет не отлучался.
Так что сто процентов — это Наташка! Ведь пригласи Софья Ильинична милицию — кстати, а почему ее до сих пор не пригласили, Левитан же музейная редкость?! — этюды бы наверняка нашли. Не сумасшедший же воришка? Спрятать картины в доме просто невозможно!
Подумав, Маша пришла к выводу, что Софи решила смириться с потерей драгоценных этюдов. Тем более, что все равно они ушли бы к кому-то из присутствующих. Пусть немного позже. Скорее всего, Софи не хочет оскорблять расследованием память своих подруг. Ведь родная кровь.
—Где сейчас этот доморощенный сыщик? — прошипела Маша, внезапно успокаиваясь.
До нее медленно, но дошло: если Наталья вынесла картины, Смуглому их никогда не найти, пусть хоть плинтуса здесь отдирает. И Маше мешать ему никак не следует.
Наоборот, нужно поощрить. Подсказать где искать. Пожелать успеха, чтоб не сомневался в своей дурацкой версии и не путался под ногами.
А Маша тем временем… Проследит за Натальей! Выяснит ее связи! Узнает, в какую аптеку она ходила. Расспросит осторожно продавщиц. Посмотрит, что за дома рядом.
Может, тут Наташины знакомые живут? Наверняка Софи о них что-то знает. Или дурочка в цацках. Или Рыжий. А Томка?!
Как здорово, что Маша здесь!
К сестрам Маша не пошла. Решила для начала проведать Электрона. Раз уж он сейчас, по словам Динки, работал в гостиной. Следовало подбодрить Смуглого: пусть роет носом землю!
Маша внимательно осмотрела себя в зеркало и, поразмыслив, стерла помаду. Чем-то этот Смуглый напоминал Лешку Сазонова. И Лелькиного мужа Серегу. А их отношение к косметике кардинально отличалось от Ванькиного.
Маша фыркнула: это ее любимому муженьку чем больше, тем лучше. Губы — так чтобы за километр в глаза бросались, и — «не экономь помаду, не экономь, не нищая!» И духи французские, чтоб не жалела — пусть пахнет на пару-тройку улиц. Он, Ванька, бабок на свою законную жену не жалеет!
А Смуглый совсем другой, Маша кожей чувствовала. Не лучше Ваньки, нет. Просто другой.
Маша убрала излишки румян, немножко подкрасила ресницы и улыбнулась собственному отражению — красавица! Глаза как изумруды, ни у кого таких зеленых Маша не видела. Ванька, муж любимый, до сих пор цепенеет, когда она злится. Или смеется.
Маша гибко выгнулась и привычно восхитилась своей изумительной фигурой. Расстегнула пару верхних пуговок на блузке, устроила кулон в ложбинке между грудей и, подумав, распустила волосы по плечам.
Неплохо-неплохо!
Интересно, этот Смуглый свободен?
«Тьфу ты, пропасть, мне-то что?! Я — интеллигентная, замужняя дама. Замужняя, да! Иду… иду на дело. И только!»
