— Да уж куда ясней. Только вы, Вадим Алексеич, упускаете одну немаловажную деталь: вы подписали контракт, а это вам не промокашка, простите. И в том контракте есть такой пункт: сотрудник не может уволиться до истечения срока контракта, нравится вам это или нет. Не может. И никакие обстоятельства во внимание не принимаются. Компания "Макнот" потому и стала мировым брендом, что плевать хотела на обстоятельства. Вас засудят так, что вы сами не будете рады, что ввязались в это дело. Вы всю жизнь будете работать на то, чтобы выплатить нам неустойку. Вы этого хотите, Вадим Алексеич? Так я вам это обеспечу.
Контракт? Черт, об этом он и не подумал. Это что же, раз он подписал какую-то бумажку, то теперь уже не волен распоряжаться собственной жизнью? Или Чуликова лжет? Непонятно, правда, зачем ей это надо, но может быть и лжет. И тогда контракт — не более чем филькина грамота. Но неужели и в самом деле человек, подписавший контракт, уже не может пойти на попятный? Мало ли какие обстоятельства могут случиться? Не сработался, не прижился в коллективе, или вообще переезжает в другой город? В конце концов, нашел другую работу, более высокооплачиваемую? Или… ну да, наверное именно из этих опасений сотрудников и вынуждают подписывать эти контракты. А он-то, дурак, еще радовался, что теперь в течение целого года его не смогут уволить! И даже не подумал о том, что сам не сможет уйти.
Или все-таки это утка? Чуликова просто берет его "на пушку", а на самом деле он свободен, как птица в полете? Эх, как бы проконсультироваться у специалиста по трудовому праву… Пункт такой Вадим в самом деле в контракте читал, но в тот момент не придал ему значения. Вроде как и не имелось в нем необходимости, подумалось даже: да какой же дурак с такой работы увольняться надумает. А с другой стороны уверен был: если человек не хочет работать, никто не сможет его заставить.
Видимо, уловив в его взгляде неуверенность, Наталья Петровна перешла в наступление:
— Так что не можете вы уволиться, Вадим Алексеич, не можете. И давайте-ка без этих фокусов. С сегодняшним днем, так и быть, я что-нибудь придумаю — напишете задним числом заявление на день без содержания. А завтра попрошу вас быть на работе, как штык. И давайте договоримся: наши с вами личные отношения никоим образом не должны касаться работы. На работе мы — начальница и подчиненный, а все, что вне работы… Вы меня понимаете?
Он очень хорошо понимал. Еще бы не понять: в глазах гостьи отразилась теплота и просто-таки материнская нежность. Бахарев вскипел:
— Вне работы нас с вами вообще ничего не может связывать! Я не знаю, что вы себе напридумали, Наталья Петровна, но я женатый человек, и в ближайшее время ничего в своей жизни менять не собираюсь!
— В самом деле? — в ее глазах отразилось фальшивое удивление. — Надо же! А я вот как-то не замечаю вашей жены. Где ваша жена, Вадим Алексеич? Жена-а, ау? Где ты? Нету. Странно, куда это она от вас подевалась? Только не говорите, что на работу ушла — с таким пузом не работают, дома сидят под присмотром любящего супруга. А вы, если мне не изменяет память, не такой уж и любящий. Или я ошибаюсь?
Вот же стерва! И как все вывернула, гадина. А главное… права ведь. Хоть и стерва, хоть и гадина — а Вадим и в самом деле не такой уж любящий муж. Если бы любил — смог бы так безоглядно поломать собственное счастье? Выходит, права Чуликова…
В ее душе боролись два чувства. С одной стороны, дико возмущало, что этот мальчишка, которого она осчастливила своим выбором, так отчаянно сопротивляется. У него даже хватило наглости заявить, что вне работы их ничего не связывает.
С другой… Отчего-то вдруг стало жалко дурачка. Не понимает своего счастья, глупый. Все еще цепляется за пузатую жену. Как будто ему в самом деле ужасно больно ее потерять. Может, Вадим и в самом деле ее любит? А раз так, то Наташа не имеет морального права ломать его жизнь?
Глупости! Что за глупости, ей Богу! Почему она должна заботиться о счастье какой-то пузатой девицы, и забыть о своем собственном? В конце концов, эта девица ровно ничем не заслужила Бахарева. Разве она искала его столько лет, сколько искала Наталья? Разве она выстрадала свое счастье, как выстрадала его Наталья? Ей всего-то лет… э, сколько ей может быть? Так, как она выглядела вчера, может выглядеть только сорокапятилетняя баба, да еще и при условии, что никогда в жизни не ухаживала за собой. Впрочем, может, Наташа к ней слишком строга? Может, именно так и должны выглядеть беременные женщины? А вот глаза у нее были молодые, и такие несчастные…
