Однако не будем говорить загадками, а лучше вернемся к тому, чем должен был запомниться этот день. Итак, это был всего лишь телефонный звонок. Бывшая Олина одноклассница, а теперь учительница в той самой школе, которую Оля с радостью покинула пять лет назад, пригласила Олю на первый в их жизни вечер встречи выпускников. И Оля, на удивление самой себе, согласилась почти с радостью. Вечер встречи должен был состояться через две недели, и даже для вечно медлительной Оли этого времени было достаточно, чтобы подготовиться к нему, как следует. К тому же, несмотря на собственную неудовлетворенность профессиональными успехами, Оля была уверена, что никто из одноклассников не может похвастаться чем-то подобным, поскольку все остальные выбрали весьма заурядные профессии, и что ее наверняка по примеру всех тамошних знакомых будут приветствовать как знаменитость. Оля, хоть и с волнением, но вместе с тем с большим удовольствием предвкушала этот вечер, ведь жизнь так редко давала ей повод потешить собственное самолюбие.
***
Вечером она с упоением рассуждала о грядущем событии с тетей Машей. Тетя Маша была давней подругой Олиной бабушки и хозяйкой квартиры, в которой Оля жила с первого курса. По паспорту тетя Маша была младше бабушки всего на несколько лет, но по своему мировоззрению казалась чуть ли не Олиной ровесницей, и только накопленная с годами жизненная мудрость выдавала в ней человека гораздо более зрелого, нежели сама Оля. Это удивительное сочетание современных взглядов на жизнь, способности понять все и вся и целого сундука полезных советов на все случаи душевных переживаний сделали тетю Машу едва ли не самой лучшей Олиной подругой. Впрочем, так оно и было на самом деле, и только устойчивые стереотипы не позволили бы Оле признаться, что ее лучшей подруге уже за шестьдесят, если бы вообще Оле пришла в голову мысль подумать об этом.
Если бы у Оли спросили, кто ее лучшие подруги, она бы назвала двух своих однокурсниц, с которыми она дружила вот уже пять лет. Правда, те, обе коренные москвички, были знакомы еще до института, но они как-то сразу и безоговорочно приняли Олю в свою маленькую компанию. Олю, привыкшую с детства к равнодушию (и это было еще самое безобидное!) со стороны ровесников, внимание девушек поначалу настораживало, в каждом их действии она искала подвох и насмешку. Потом, когда прошли месяцы, а девушки дружили с Олей по-прежнему, она стала переживать о том, что это ненадолго и не всерьез, что дружба их вот-вот закончится. Каждую новую приятельницу, вливавшуюся в их компанию в тот или иной отрезок времени, или даже просто знакомую девушку, присоединявшуюся к ним на каком-нибудь мероприятии, Оля воспринимала в штыки всей своей внутренней сущностью, видя в ней потенциальную конкурентку на ее место лучшей подруги. Но и эти ее опасения оказались напрасными, и дружба продолжалась даже сейчас, спустя три месяца после окончания института. И, несмотря даже на это, Олю не оставляло ощущение третьей лишней. Лиза и Настя были гораздо более открытыми и дружелюбными по отношению к миру, чем сама Оля, они были активистками и всеобщими любимицами в своих школах, а потом и в институте, у них было огромное множество друзей и знакомых, для Оли же весь круг ее знакомых, кроме однокурсников, составляли исключительно приятели ее подруг. Никакой другой жизни за стенами института у нее не было. Все, что происходило в ее жизни хорошего, происходило исключительно по инициативе Лизы и Насти. Они приглашали ее на выставки и концерты, вытаскивали на встречи со своими школьными друзьями, организовывали совместный отдых в санатории от института, и, наконец, просто постоянно звали ее к себе в гости.
Для любвеобильной, в хорошем смысле этого слова, Лизы, которая тоже была единственным ребенком в семье, тихая, скромная Оля была поначалу кем-то вроде заботливо опекаемого инопланетного существа, сторонившегося окружающих, но со временем она привязалась к ней по-настоящему и полюбила, как родную сестру. Лизе нравилось наблюдать, как Оля раскрывается рядом с ними, как она позволяет себе веселиться и радоваться жизни. Правда, иногда Оля под излишне чутким взглядом новообретенной сестры чувствовала себя подопытным кроликом, и, понимая, что Лиза видит ее насквозь, снова закрывалась в своей настороженной скорлупке.
