– Когда он родился, повивальная бабка сказала: «Были бы кости, а мясо нарастет». Так и случилось. Наш Филипп вырастет отменным мужчиной. Да что там говорить: у меня все дети вырастают отменными – красивыми и здоровыми. Ни на кого я не могу пожаловаться.
Александр вполголоса произнес:
– Возможно, нам пора задуматься еще об одном наследнике?
Я впервые слышала, чтобы он высказывал такое желание. Раньше об этом говорила только я.
– Это уж как Господу Богу угодно, – сказала я, поднимаясь на цыпочки и снова целуя малыша Филиппа.
В этот миг явилась Марианна, исполнившая мое приказание. Бутылки с шампанским были откупорены, вино запенилось в бокалах, и подобное угощение получил сегодня каждый обитатель Белых Лип.
– За возвращение господина герцога! – заявила я, поднимая свой бокал.
– За орден святого Людовика, – властно произнесла Анна Элоиза.
– За молодого хозяина Филиппа, – раздался голос с акцентом.
Я обернулась и увидела Гариба.
– Да, да, вы правы! – подхватила я. – За Филиппа!
Все выпили шампанское до дна. Я, сделав несколько глотков, поднесла бокал к губам Филиппа. Малыш, привыкший мне доверять, попробовал, скривился и плюнул. Все расхохотались.
– Не переживай, мой маленький, – проговорила я, успокаивая слегка обиженного сынишку. – Мы ведь пили за тебя. И ты тоже к нам присоединился.
Вскорости явились Поль Алэн и Аврора, напрасно потратившие несколько часов в поисках Александра. Встреча братьев была бурной. Впрочем, я была недовольна таким скорым возвращением деверя, ибо случилось так, как я и предвидела: братья заперлись в герцогской зале и беседовали о чем-то тайном часа два, не меньше, пока я, разгневанная и раздосадованная, не постучала изо всех сил в дверь и не заявила:
– Обед уже ждет вас, господа. И во второй раз я повторять не буду!
Наступил тихий августовский вечер. Разливал золотистый свет изящный светильник у изголовья моей кровати. Освежившись после прохладной душистой ванны, я набросила поверх ночной рубашки прозрачный розовый пеньюар, распахнула окна и села к туалетному столику.
Я ждала Александра. Он обещал рассказать мне кое-что важное о Жанно и принце де ла Тремуйле. В ожидании время текло медленно. Сквозь распахнутые окна в спальню лились запахи цветущих левкоев, пурпурных амарантов, желтых ноготков. Я расчесывала серебряной щеткой волосы. Крылья носа у меня трепетали от волнения. Да и как могло быть иначе – целый год прошел с тех пор, как Александр переступал порог моей спальни.
Дверь была не заперта, и герцог вошел очень тихо. Я услышала шаги Александра уже тогда, когда он был совсем рядом. Он осторожно забрал у меня щетку, взял за руку, заставил подняться. Потом медленно повел к постели, уложил и нежно, почти зачарованно поцеловал.
– Вы так красивы, – сказал он.
– Спасибо…
– Вы не устали?
– Может быть, слегка.
– Вы устали, я знаю. Да и я устал. Слишком бурным был этот день. Особенно, конечно, вам досталось: этот обед, дети, угощение прислуги.
Я нетерпеливо напомнила:
– Вы хотели мне что-то сказать о Жане. Я уже месяц не получала от него никаких вестей.
– У меня есть две новости, дорогая. Жан довольно хорошо закончил курс в Итоне.
– Довольно хорошо? – переспросила я. – Должно быть, так же, как и курс в коллеже?
– Гораздо лучше. Он сдал все экзамены. Дед взял для него отпуск на целый год.
– Отпуск? Они собираются вернуться во Францию?
– Нет, не собираются. Они поехали в другое место.
Я настороженно смотрела на мужа, чувствуя, что меня начинает пробирать дрожь от беспокойства.
– Сюзанна, – мягко сказал Александр, – вы должны смириться с этим хотя бы потому, что их уже не остановишь.
– Смириться! Что это значит? Да говорите же, вы просто мучаете меня своим молчанием!
Я предчувствовала, что все мои надежды увидеть Жана в этом году вот-вот будут разбиты вдребезги. Да и вообще, положение складывалось невероятное. Мой старший сын уехал год назад. Какая мать спокойно согласится на такую разлуку? Моя тоска усиливалась с каждой неделей. Как часто по утрам, когда еще все спят, я входила в комнату Жана – пустую, осиротевшую, – перебирала книги, прикасалась к его охотничьим трофеям, к камешкам, которые он собрал в лесу… А как горько мне было в июне, когда ему исполнилось одиннадцать лет, а я могла поздравить его только мысленно!
Сдавленным голосом я яростно произнесла:
– Какую ошибку я совершила, когда позволила принцу увезти Жана! Как я была неосторожна!
– Вы поступили совершенно правильно. И прошедший год только доказал это. Жан скучает по вас, но в целом он счастлив.
Я метнула на мужа осуждающий взгляд.
– Ну, Александр? Выкладывайте поскорее все дурные новости, я ко всему приготовилась.
– В июне Жан побывал у графа д'Артуа. И был определен в артиллерию с чином подпоручика.
Я вскинулась на постели. Улыбка поневоле показалась на моих губах.
– Жан – подпоручик? Ах Боже мой! И я не могу его поздравить!
– У вас еще будет такая возможность.
– Почему он выбрал артиллерию?
– Это выбор деда. А то, что выбрал дед, Жан принимает с восторгом. Мальчик пока не делает разницы между войсками.
– Да, хорошо еще, что его не определили во флот.
