– Я дам тебе лекарство, – сказала Анна, – а потом не вижу причин не поведать мою историю. Потому что если в чем я и уверена на твой счет, Джейк, это как ты ценишь хорошую историю. Мою
Он не возражал. Хотя не понял суть вопроса. Он сел на кровать, а жена протягивала ему таблетки, по три или четыре за раз, и он против воли глотал их, не желая возражать ей.
– Молодец, – говорила Анна после каждой горсти таблеток.
Он запивал их водой из стакана. Который стоял на тумбочке, рядом с пустыми пузырьками. Ему хотелось знать, что это за таблетки, но не хотелось заморачиваться
– Что ж, у нас есть несколько минут, – сказала Анна. – Может, хочешь услышать что-то конкретное?
Джейк подумал, что хочет. Только не знал, что.
– Окей. Прибегну, так сказать, к свободным ассоциациям. Если буду повторяться, дай знать.
– Что? – сказала Анна, подняв на секунду взгляд от телефона; не своего, а Джейка. – У тебя язык заплетается. Не хочу, как некоторые, ныть о своем детстве, но ты должен знать, что у нас в доме все крутилось вокруг Эвана. Эван и футбол, европейский или американский. Эван и девочки. Дебил дебилом, но ты же знаешь, как принято в старых семьях. Гордость Паркеров! Забивает голы и переходит из класса в класс – ух ты! Даже когда он взялся за наркотики, его разве что в жопу не целовали. А что до меня, чхали они на мой интеллект, мою успеваемость или мое место в мире, – я для них была пустое место. Эван, значит, брюхатит девчонок направо и налево, и он ангел небесный, но, когда я залетела, они решили, что должны наказать меня, на всю жизнь преподать урок. Вот так: «Ты бросаешь школу и растишь этого ребенка, потому что ничего другого не заслуживаешь». И думать не смей про аборт. Или про то, чтобы отдать кому-то ребенка. С этим ты, между прочим, попал в яблочко в своей книге. Все именно так и было. Не думай только, что это комплимент.
Он и не думал.
– Короче, я рожаю ребенка, которого не хочу, и они его не хотели, и бросаю школу, и дни напролет сижу дома с дочкой, а родители только и знают орать, какой позор я навлекла на семью. А потом как-то раз, когда их не было дома, я услышала, как в подвале что-то пищит. Это датчик угарного газа надрывался, о котором я даже не знала, но решила разузнать. В общем, я вынула батарейки и вставила дохлые. Я не знала, сработает ли это, или сколько времени потребуется, или кто из нас первым откинется, но держала окно открытым у себя спальне, где был и младенец, хотя, если честно, думаю, мне было пофигу, что будет.
Она перестала говорить и склонилась над Джейком, проверить дыхание.
– Хочешь, чтобы я рассказывала дальше?
Но разве имело значение, чего он хочет?
– Я старалась, как могла. Приятного было мало, но, знаешь, я думала, нас ведь теперь только двое. Полагаться было не на кого, но и винить меня было некому, если я шла вразнос. Я, можно сказать, слетела с катушек, когда мой класс закончил школу, это я признаю. И я стала думать – может, так все и должно быть, может, я должна поставить крест на себе ради этой, новой жизни. Я думала, что смогу с этим смириться, и потом, я была не против всех этих мамских дел. Рука об руку с дочкой, типа того. Но эта девчонка…
Засигналил телефон. Его телефон. Анна прочитала сообщение.
– Ой, смотри, – сказала она. – Матильда пишет, твой французский издатель предложил полмиллиона за новый роман. Я к ней вернусь через пару дней, хотя думаю, к тому времени у нас будет забота поважнее французского издателя, – она помолчала. – Так о чем я говорила?
В спальню вошел кот и, запрыгнув на кровать, вытянулся по привычке вдоль правой голени Джейка.
– Хоть бы раз за шестнадцать лет она проявила ко мне доброту. Она меня отпихивала, клянусь, когда я пыталась кормить ее. Она предпочитала не есть, лишь бы не касаться меня. Она научилась ходить на горшок, чтобы даже в этом не зависеть от меня. Я знала, что она не собиралась задерживаться в Ратленде ни единого лишнего дня, но думала, она хотя бы сделает все, как положено, – закончит школу, может, уедет в Берлингтон. Только не Роза. Однажды, когда ей было шестнадцать, она просто спустилась по лестнице и объявила, что уезжает в конце лета. Так-то. Я не могла даже сказать ей, что у меня нет денег на колледж в другом штате, за тысячу миль от дома. Но она получила стипендию, комнату в общежитии и даже пособие на бытовые расходы от какого-то тамошнего благотворителя. Я сказала, что хочу хотя бы отвезти ее, и увидела, что она даже этого не хотела, но, обдумав ситуацию с практической точки зрения, согласилась. Она знала, что никогда не вернется, так что позволила мне отвезти ее, и я разрешила ей забить машину вещами под завязку, оставив самую малость для моих вещей. Но знаешь что? Я ведь не собиралась много брать. Только минимум одежды и старый пропановый обогреватель.
Собрав все силы, Джейк повернул к ней голову.
