Пишут на манжетах, салфетках, сигаретных пачках. Иногда образ приходит во сне - этим не следует пренебрегать, потому что это подарок; я советую держать на прикроватном столике блокнот и ручку. Почему нет? Менделееву явилась во сне его таблица, Кекуле - молекула бензола. Материал, содержащийся в сновидении, может оказаться ценнее любого сознательного вымысла. Маяковский описывал такой случай в своей статье "Как делать стихи". Поэма Кольриджа "Кубла-хан" - сугубо сновидческий продукт.
Не пытайтесь оправдать свое безделье отсутствием времени. Вдохновение слишком важное событие, чтобы все прочее не подвинулось, в том числе основная работа. Научитесь приспосабливаться. Когда-то я работал врачом, но ухитрялся писать даже на приемах в поликлинике, между пациентами. Никто не пострадал, спешу вас заверить.
Никогда не выбрасывайте черновики, вы не можете знать, что именно вам пригодится впоследствии. Однажды я написал 70 страниц, шариковой ручкой, и выжила одна строчка. Но она пришлась очень кстати. Если вещь застопорилась - отложите; попробуйте взяться за другую. Иногда "рыба" срывается, тут ничего не поделать. Но если снова говорить о себе, то редко, но случалось, что я возвращался к вещам, отложенным на годы.
Что же касается конкретных приемов, то у меня нет готовых рецептов. Вообще, здесь трудно формулировать четко, поскольку многое происходит механически, помимо сознания.
Те, кто считают возможным давать мастер-классы, предлагают, к примеру, "грамотно строить сюжет". Что под этим разумеется? Это можно, а это нельзя? Да художнику можно все. Главный герой не может умереть на двадцать четвертой странице романа - кто это сказал? Может! Сюжет не вправе разлететься на тысячу кусков и явить калейдоскопическую картину? Вправе, пускай разлетится, почему бы и нет. Сюжет вообще может играть второстепенную, подчиненную роль (только не заикайтесь об этом в разговоре с издателем), он может служить иллюстрацией, конфетной оберткой. Взять ту же фантастику: когда она самоцель, мы имеем обстоятельное повествование о свидании двух звездолетов. Но когда она иллюстративна и применяется в качестве приема, мы получаем прозу, к фантастике относящуюся лишь формально - таковы, например, Стругацкие, Лем, Брэдбери.
Выводя героев, старайтесь не пользоваться "говорящими" фамилиями. Это мало кому давалось, помимо Чехова и Гоголя. "Вася Пупкин" - не смешно, "Фитюлькин" и "Букашкин" - тоже. Иванов и Суворов, поверьте, намного лучше. Хотя, конечно, неплохо, когда фамилия выделяется, иногда это нужно. Только важно не переборщить с оригинальностью, иначе фамилия затмит образ и представится самоцелью. У меня есть телефонный справочник 1965 года, с фамилиями абонентов, так я иногда, когда совсем плохо, заглядываю в него. Редко, но помогает. Все зависит от поставленной задачи. Если вы описываете ужасы, то уместно создать контраст, представить обыденную обстановку и заурядную фамилию. А в сонном уездном городе, где ничего не случается, вполне приживется какой-нибудь Кавалергардов.
Избегайте разъяснений, не разжевывайте вашу мысль. Не уподобляйтесь эстрадным юмористам, которые пошутят, а следом объясняют, почему это, по их мнению, смешно.
Давайте написанному "отлежаться", хотя бы пару дней. Не спешите отсылать это заказчику, как только напишете, или вывешивать в Сеть.
Доверяйте интуиции. Если написанное вам чем-то не нравится, пусть даже вы не в состоянии сформулировать, чем именно - скорее всего, вы правы. С вашим произведением что-то не так. И вряд ли кто-то, кроме вас самих, сумеет объяснить, в чем дело. Но если произведение не нравится вам годы спустя, когда оно уже опубликовано и частично распродано, то это нормально. Так и должно быть, по-моему.
Избегайте штампов ("красивые глаза", "изогнул бровь"); не ленитесь справляться со словарями, в том числе Даля, а то над вашими героями так и будет "что-то довлеть", а сами они растекутся "мыслью по древу".
Одушевите своих героев. Пусть, если этого требует замысел, их души будут серыми, блеклыми, малоинтересными - главное, чтобы своими. Когда картонный герой введен в действие лишь для того, чтобы "озвучивать" мировоззрение автора, то лучше изложить последнее в жанре нон-фикшн. Такое часто случается с пьесами. Но пьесу могут спасти и вытянуть живые актеры, если дело доходит до сценического воплощения. В романах же с этим справлялся Достоевский, основным и единственным героем у которого оказывалось сознание как поле для общения разнообразных демонов.
Не пренебрегайте мелкими деталями. Кухонная тряпка, брошенная на столе, способна спасти эпизод. Помните, что наша жизнь вообще полна чудес, только они маскируются под обыденность и редко выделяются из серой массы заурядных событий.
Не слишком жалейте читателя, если пишете всерьез. Это не ваша забота, в конце концов, умеет он мыслить абстрактно или нет. Пусть напрягает воображение, это полезно.