- Екатерина Шелест, мастер-пилот. Я по поводу вакансии…
- Вакансии? - Диспетчер сделал удивлённое лицо. Нарочито-удивлённое, как показалось Кате.
- В сети ваше объявление о поиске пилота для…
- О, простите. Да, мы объявляли о наборе. Семенихин замялся, затем осторожно поинтересовался: - Госпожа Шелест, вы внимательно читали условия?
- Предельно внимательно.
- Боюсь, что это не совсем так. Компания «Трансспейс» нуждается э-э… в пилоте-мужчине.
- В информационном сообщении об этом не было ни слова, - отчеканила Катя.
- Видимо, это чья-то недоработка. Виновный, разумеется, понесёт наказание. Тем не менее мы не можем предоставить вам эту вакансию.
- С каких пор… с каких пор вопросы пола становятся значимыми при приёме на работу? - сухо поинтересовалась Катя, сверля Семенихина бешеным взглядом. - Или я должна обратиться в суд с обвинением в дискриминации?
Она уже не сомневалась, что этого места ей не получить. И диспетчер здесь ни в коей мере не виноват: ему приказали - он выполняет. Официально права мужчин и женщин были практически уравнены, но на деле часто выходило иначе.
- Быть может, я переключу вас на старшего менеджера, мадам Шелест?
- Будьте любезны.
- Придётся подождать. Изображение диспетчера исчезло с экрана, сменившись логотипом компании. Ждать пришлось долго. Катя не сомневалась, что, прежде чем переключить канал, добросовестный Семенихин доложил начальнику суть проблемы. Наконец на экране появился другой мужчина - благообразный, седой, упитанный. На вид - настоящий душка. Но, как показывает практика, душки старшими менеджерами не становятся.
- Рад знакомству, госпожа Шелест. Я Клайв Паркер, полномочный представитель компании «Трансспейс» на Сибириаде. По-русски он говорил очень чисто, так чисто, как говорят только на чужом языке.
- Я требую объяснений, мистер Паркер. Ваш сотрудник нагло отказал мне в предоставлении вакансии пилота… Паркер мягко улыбнулся. Ну прямо-таки добрый дядюшка, выговаривающий непослушной внучке за очередную шалость. И голос его был такой же мягкий, сладкий.
- Позвольте разъяснить вам политику компании в отношении найма сотрудников, госпожа. К моему величайшему сожалению, Сибириада переживает не лучшие времена, и процент безработных на планете непрерывно растёт. Многие семьи едва сводят концы с концами… Я правильно выразился? Поэтому наша компания старается предоставлять рабочие места тем, кто вынужден кормить семью.
- А тем, кто вынужден кормить себя?
- Госпожа Шелест… я успел просмотреть ваш послужной список. Я готов признать, что вы сейчас один из опытнейших пилотов колонии. Но техническое обслуживание бакенов - с этим справится даже новичок. Новичок, у которого есть престарелые родители, братья, сёстры… Он вздохнул и добавил:
- Признаю, компании не нужно судебное разбирательство. Я допущу вас к конкурсу. У нас уже четыре заявки. Прошу вас лишь об одном, госпожа Шелест: я перешлю вам досье на остальных кандидатов. Прочитайте. Просто прочитайте.
- Не трудитесь. Катя оборвала связь, злясь на себя за мягкотелость. Какое там досье!…
Она прекрасно знала всех безработных пилотов колонии и могла бы с высокой точностью предсказать чьи фамилии увидит в файлах. Паркер, безусловно, сволочь, и под маской заботы о голодающих скрывается самый натуральный мужской шовинизм. Закон о женщине-матери отменён, но многие мужики восприняли его близко к сердцу. Прошёл час. Катя с ненавистью смотрела на экран, где мерцала последняя запись:
«Компания «Перспектива», представляющая на Сибириаде интересы Фонда «Будущее Федерации», объявляет набор желающих участвовать в программе «Скайгард». Условия приёма - при собеседовании».
Название программы не говорило ни о чём… вернее, ни о чём хорошем. За вычурным словом «Скайгард» просто не могло скрываться что-нибудь приличное. Небось какое-нибудь заумное, никому, кроме пары-тройки узких специалистов, не нужное исследование. Серьёзные дела столь помпезно не именуют. «Небесная стража»… Придумают же!
- Привет, Шелест! Я как узнала, что ты вернулась, так сразу к тебе! Леночка ворвалась в квартиру словно вихрь, распространяя вокруг запах дорогих духов. Она чмокнула подругу в щёку и плюхнулась в кресло, вытянув длинные ноги, предмет зависти женской части колонии и вожделения - мужской.
- Я ужасно рада тебя видеть! Ты не представляешь себе, как я соскучилась! Слушай, как насчёт шампанского, а? Я угощаю.
- Ну, если угощаешь… - неуверенно протянула Катя, прекрасно представляя себе цену настоящего шампанского.
