Пабло Моралис с диким криком глядел на пузырившуюся рядом с ним кровавую лужу, в которой только что исчез Алан, и в ужасе царапал себе лицо. Грязь уже поглотила его лодыжки, продолжая неуклонно засасывать свою последнюю жертву. Пабло, Моралис дернулся, как муха, попавшая в паутину, и визжащим голосом обреченного завопил, в последней надежде на спасение обращаясь к Чарльзу Глассу:
— Чарльз! Спаси меня! Я знаю, куда поехал Шон Рей. Я покажу тебе это место. Чарльз! Ради всего святого… — И он зарыдал, в мольбе простирая руки к нашей машине.
Слезы ручьями текли по его полным одутловатым щекам, расцарапанному лицу, а тело сотрясали рыдания отчаяния.
— Мне не нужен советчик. Я сам знаю, куда направился Шон Рей, — громко, жестким голосом заговорил Чарльз Гласс. — Он поехал за моим золотом. И ты в этом ему помог, задержав мою экспедицию в ущелье и убив моих людей. Так на что ты надеешься, Пабло Моралис? О какой жалости может идти речь, когда только что ты стрелял в меня из своего каренфайера, пытаясь убить. Не будет тебе пощады. Подохнешь, как и твои друзья, захлебнувшись в этом дерьме. Ты ничем не лучше других. Прощай, Пабло Моралис, у меня нет времени слушать твои вопли и причитания. — С этими словами Чарльз развернул лендспидер и повел его обратно к ущелью. Зеленый лендспидер с Полом и Ричардом последовал за нами, а сзади все еще были слышны удалявшиеся вопли Пабло Моралиса. Когда же я обернулся назад, то ни сломавшегося лендспидера, ни Пабло Моралиса не было видно. Всюду виднелись ровная серая поверхность без единого бугорка, без единой трещинки и легкая туманная дымка, молочным маревом затянувшая горизонт.
Весь обратный путь до ущелья никто не проронил ни слова. На душе было нехорошо после страшной смерти Ива Фришмана, Алана Дороу и Пабло Моралиса. Она гнетущим прессом давила на сердце каждого, оставив где-то внутри неприятный осадок. Мне до сих пор казалось, что я еще слышу их крики. Все-таки Чарльз Гласс поступил с ними не по-человечески. Надо было их сразу прикончить, а не ждать, пока их засосет в болото зыбучего песка.
Мы так и ехали молча до самого ущелья. Машины отбрасывали вперед длинные тени, плясавшие на беспощадной серой поверхности песков Долины Мертвых Душ, раскинувшейся от растворившегося в дымке горизонта, куда опускался большой оранжевый диск заходящего солнца, до гигантской каменной стены хребта Большой Дракон, чьи исполинские гранитные кости вздымались до самого неба.
В ущелье, на том самом месте, где мы его и оставили, нас встретил Мэт Блонди. Как ни странно, но он почти протрезвел и даже смог самостоятельно подняться нам навстречу. Марк Хукер так и лежал, не приходя в сознание, на матрасе рядом. На его голове вздулась огромная опухоль, на которую Мэт Блонди прикладывал носовой платок, смоченный, в виски. Хауард Сочурек и Элан Дойл еще не появились, и нам пришлось их ждать.
— А где Дэвид Mop? — удивленно спросил Мэт, когда не увидел своего товарища среди нашей компании.
— Погиб, — ответил на его вопрос Ричард Пэйдж, почесав свою непокрытую голову с редким ежиком светлых волос, который раньше прикрывала шикарная широкополая шляпа, украшенная перевязью с. зубами волка.
Он достал сигарету из мятой пачки и, прикурив от протянутой Полом Тэшем зажигалки, с досадой добавил:
— Эта гадина — Пабло Моралис — свалил его наповал из своего каренфайера. И если бы Пол в этот момент не повернул баранку лендспидера, мне бы тоже снесло голову, а так я лишился только шляпы.
— Хорошая была шляпа, — как-то отстраненно произнес Мэт Блонди и удрученно отошел в сторону, сев рядом с матрасом Марка Хукера.
— Ерунда, — затягиваясь сигаретой, весело отозвался Ричард Пэйдж, — все равно эта шляпа была не моя. Я одолжил ее у одного приятеля в Старморе. Так что не горюй, мне ее совсем не жалко.
Солнце уже наполовину скрылось за горизонтом, медленно, словно зыбучие пески и его засасывали в свое серое бездонное болото, исчезая за краем земли. От нагретых камней ущелья поднимался горячий воздух, в чьих восходящих потоках мерцала одинокая яркая звезда, первой загоревшаяся на темнеющем небе. Вот и еще один день на планете Рок подошел к своему концу. Усталость брала свое. Я сел на дорогу возле нашего вездехода, прислонившись к его обшарпанному красному борту, и вытянул уставшие ноги. Дел Бакстер, порывшись в поклаже нашей машины, извлек из одной коробки банку пива и устроился рядом.
— Да, страшная участь — утонуть в зыбучих песках, — отхлебывая пиво, произнес он.
— Страшная, — согласился я.
— Скайт, ты представляешь, это же вся долина — сплошное болото из зыбучих песков. Если что случится с машиной — никаких шансов на спасение. Да ты сам видел.
— Видел.
— Подумай, если у Шона Рея было две машины, а одна недавно утонула, то, следовательно, он поехал на одном лендспидере по этому гиблому месту — это большой риск. У нас осталось два вездехода, да и то мне становится не по себе от одной только мысли, что может случиться, если, не дай бог, заглохнет двигатель.
— Это верно.
