— Мы хотим получить разрешение на вылет, — сказал Скайт, в то время как Дел Бакстер восхищенно смотрел на пару стройных ножек, обтянутых темными синтетическими чулками. Короткая форменная юбка едва доходила до середины бедер, способных свести с ума любого мужчину, если, конечно, он не слепой.
— И нам очень хотелось бы сделать это как можно быстрее. Мы очень спешим, — добавил Скайт.
— Дайте мне ваши документы, — сказала служащая, не спеша садясь и закидывая ногу на ногу…
При этом Дел почувствовал, как протягивавший бумаги Скайт весь как-то странно напрягся.
— Вам понравилось на Лекторе? — поинтересовалась женщина, внимательно просматривая документы друзей и время от времени занося некоторые данные в свой компьютер.
— Немного скучновато, — сказал Дел Бакстер.
— Да, вы правы, у нас здесь особенно не повеселишься, — тяжело вздохнув, согласилась служащая, — абсолютно никаких забав. Единственное, что ожидается в ближайшее время, так это казнь двух колдунов. Если бы вы задержались на пару дней, для вас это было бы хорошее развлечение.
— Спасибо, — но такие развлечения нам не нравятся, — ответил Дел Бакстер…
— А что с ними должны сделать? — поинтересовался Скайт.
— Говорят, сжечь живьем на костре. А так — сплошная скукота. Скорее бы уж закончился мой контракт, и тогда бы я улетела отсюда первым же звездолетом. Ваши документы в полном порядке, — женщина протянула друзьям их бумаги, поставив на бланках штемпели, разрешающие вылет. — С вас сто кредитов за оформление. Завидую вам, джентльмены. Скоро вы покинете это захолустье и окажетесь на Плобое, — сказала она, когда друзья, попрощавшись, были уже на пороге.
— Послушай, Скайт, все хочу тебя спросить, — наши герои уже шли по полю космодрома к своему звездолету, чей плавный обтекаемый силуэт виднелся вдали, между двумя грузовыми транспортами, — когда ты успел познакомиться с лейтенантом Хэнком и откуда тебе известно, что он стал уже комиссаром полиции в Плобитауне?
— Скажу тебе откровенно, Дел, я никогда в своей жизни не слышал об этом человеке, — ответил другу Скайт.
Через пару часов, когда все системы корабля были проверены, звездолет друзей оторвался от поля космодрома и растворился среди звезд, унося все дальше и дальше Дела Бакстера и Скайта Уорнера от планеты Лектор.
Стрелки часов приближались к полудню. На планете Лектор стояла жара, и в этот полуденный час в трактире «Радость богов», принадлежавшем Биллу Аткинсу, было затишье. Хозяин заведения в этот момент сам находился у стойки бара и в ожидании посетителей протирал белой тряпкой длинные фужеры.
Звякнул колокольчик у входа. Билл поднял голову. В заведение вошел почтальон.
— Привет, Сэм, что тебе налить? — Билл явно был рад этому посетителю, с которым можно было перекинуться хоть парой слов.
— Спасибо, Билли, некогда. У меня еще много работы. Я зашел, чтобы отдать тебе посылку. Распишись здесь. — Неужели для меня? Тысячу лет не получал посылок.
— Да, Билл, для тебя. Поставь свою закорючку в этом месте.
Билл Аткинс расписался. Почтальон ушел. Хозяин «Радости богов» с интересом смотрел, не отрывая взгляда от маленькой коробочки, лежавшей на полированной стойке бара. Обратного адреса не было.
«Странно… От кого это может быть?» — думал он, разворачивая оберточную бумагу и снимая веревку, которой была перевязана посылка. На стол упала записка. Аккуратно взяв в руки прямоугольный листок бумаги, Аткинс прочитал набранный на компьютере текст: «Мы так и не расплатились с тобой за комнату и за выпивку, когда улетали с планеты. Надеемся, что посылка хоть как-нибудь покроет твои затраты и извинит причиненное нами беспокойство. Д. и С.»
Медленно, словно опасаясь, что там спрятана бомба, Билл Аткинс открыл коробочку и застыл от изумления. На алой бархатной подушечке лежал величиной с куриное яйцо алмаз, переливаясь в лучах полуденного солнца, которое проникало в бар сквозь закрытые пластиковые жалюзи на узких вытянутых окнах башни.
Черная пустота космоса вокруг. Холодный блеск далеких звезд. И эта вечная, девственная тишина бездонной Вселенной. Здесь, в бескрайних просторах, вдали от туманностей и созвездий, кажется, не существует ни жизни, ни времени. Пролетит ли один миг, пройдет ли час, год, жизнь человека, здесь ничего не изменится. Вечная пустота не дрогнет. Здесь всегда царит абсолютный ноль чувств, эмоций. Мертвая материя астероида раз в тысячелетие посетит эти места бесшумным слепым призраком и исчезнет в неизвестности.
Тишина и покой царят вокруг. Только в эфире радиоволны с далеких звезд создают слабый шелест, который, подобно звуку ракушки, приложенной к уху, заставляет задуматься о смысле жизни и бытия.
Но что-то изменилось в этом монотонном и заунывном пении космических волн. Что-то агрессивное и живое проникло в равномерный и спокойный шум ветров Вселенной, разорвав еще тихой, но уже уверенной мелодией вековой покой этих мест.
