— БГ-21206 в Энвантиненте? — изумился Дерк. — Вы, мистер… не знаю, как вас зовут… что, ищете тех, кто составит вам компанию на тот свет? Не проще ли будет сразу застрелиться?
— Дерк, — одернул товарища Скайт, — помолчи.
— С какой стати! Если тебе надоела жизнь, то я ее только начинаю. Самоубийство — это последнее дело. Да я скорее соглашусь прыгнуть в яму с ядовитыми змеями, чем еще раз слетать в Энвантинент. Понятно, почему Дрезиндер не пришел к вам на встречу, мистер. Он разумно решил, что лучше сдаст вас Даркману, заработает пару сотен кредитов и останется жив, чем за несколько тысяч сгинет в проклятом созвездии.
— За миллион, — поправил товарища Скайт.
— За какой миллион? — не понял Дерк.
— Мистер, которого зовут Пьер Хилдрет, платит пилотам один миллион кредитов.
— Это что, правда? — Дерк поменял тон. — Надо подумать. Если двигаться к Энвантиненту со стороны туманности Фарбиндера, то вся эта затея не такая уж и безрассудная.
— Давайте обсудим подробности предстоящего дела в другом месте, — предложил Скайт…
Если бы кто-нибудь в это позднее время прогуливался возле ограды космодрома, то он бы обязательно увидел, как двое мужчин перелезли через бетонный забор на ночную улицу захолустного района, примыкающего к самой дальней стороне взлетно-посадочной площадки. Оглядываясь по сторонам, мужчины помогли третьему полному пролезть в дырку внизу. Обычно так поступали мелкие контрабандисты и нелегальные эмигранты, но у этих троих в руках не было ни больших тюков с товаром, ни чемоданов с личными вещами. Скорее всего, они не хотели встречаться с кем-то у центрального выхода космодрома. Внимательно оглядываясь по сторонам, они пошли в направлении центра Плобитауна и исчезли в переплетении кривых улочек.
— Только в демократичном обществе, где неукоснительно соблюдаются права человека, возможно торжество закона и справедливости. — Эти слова принадлежали невысокому, сухому мужчине с коротко стриженными черными волосами, горбатым носом и оттопыренными ушами. Его внимательный цепкий взгляд близко посаженных глаз буквально буравил слушательницу. — Порядок невозможен без свободы, как и свобода невозможна без порядка. Если не будет свободы, то это не порядок — это диктатура, а если не будет порядка, то вместо свободы мы получим хаос. Порядок без свободы существовать не может, как и свобода без порядка. Я думаю, это очевидно. Далеко за примерами ходить не надо, возьмем старую Империю. Все общество там держалось на страхе перед армией синтетойдов — искусственных людей, если так можно назвать эти разумные биологические машины. В Империи того времени не было ни свободы слова, ни свободы печати, вероисповедания. Количество тайных агентов превышало число занятых на производстве. Мощнейший следственный аппарат вкупе с карательной машиной правосудия держали под контролем не только общественную жизнь отдельного человека, но и личную. Тайные службы занимались защитой государства от человека. Когда на первом месте у секретных служб должна стоять задача защиты человека как элемента государства. Ведь без человека не будет и государства. Правители Империи этого не поняли, и что получилось? Империя распалась на множество мелких самостоятельных государств с разнообразным устоем. Мы все были очевидцами этого события. Оно в очередной раз подтверждает мои слова, что государственная внутренняя политика не может базироваться только на службе безопасности, армии и социальных программах. В каждом государстве, которое хочет, помимо увеличения валового национального продукта, еще и стабильности в обществе, должны присутствовать непоколебимые основы свободы человека, как личности. Что я подразумеваю под этим понятием «личность»? По-моему, личность в современном обществе — это прежде всего гражданин — образованный и законопослушный. Из этого вытекает, что общество, именно само общество, потому что государство — это инструмент управления общества самим собой, так вот общество должно ставить перед собой задачу воспитания человека как личности свободной и самостоятельной с четкой нравственной и гражданской позицией, истинными духовными и моральными ценностями. — Леон Смайлз прервал свою речь и сделал небольшой глоток из стакана на столе.
— Как вы намерены совместить свободу личности и диктатуру закона? — воспользовавшись тем, что ее собеседник наконец-таки замолчал, задала вопрос известная журналистка Милен Прайс, сидящая рядом за столом вполоборота к Леону.
Интервью происходило в студии Первого Плобитаунского канала. Журналистка была одета в яркое красное платье с глубоким вырезом на груди, ее собеседник в черный костюм с металлическим отливом.
Прежде чем ответить, начальник службы безопасности Плобоя откашлялся, отставил в сторону стакан с водой и, бросив быстрый взгляд на пышный бюст собеседницы, посмотрел прямо в объектив телекамеры.
