— Она одна из мудрейших среди мудрых, но никогда не бывала настоящим носителем свитка, и я не думаю, что она воспользовалась бы подписью Ордена вместо своей собственной. — Он снова взобрался на спину Кантаки. — Мы по пути будем обдумывать это предупреждение. Многие посланцы приводили нас сюда, и очень многие другие будут иметь с нами встречу в длинные дни и недели. Которые из них будут оказываться ложными? Это трудная загадка.
— Сморите! Вороны летят! — крикнул Слудиг. Саймон и Бинабик обернулись и увидели, что птицы взвились над верхушками деревьев, как дым” покружились в сером небе и отправились на северо-запад, а их надменные голоса долго разносились окрест.
— Они выполнили свое задание, — заметил Бинабик. — Теперь они, с вероятностью, летят обратно к Пику Бурь.
Леденящий страх Саймона усилился.
— То есть, ты полагаешь… что Король Бурь послал их за нами?
— У меня нет сомнения, что их посылали, чтобы они не дали нам увидеть письмо, — сказал Бинабик и наклонился за своим посохом.
Саймон обернулся, чтобы проследить за полетом исчезающих воронов. Он почти ожидал увидеть на северном горизонте надвигающуюся на мир фигуру с горящим красным взглядом в черной безликой голове.
— Эти грозовые облака на горизонте кажутся очень темными, — сказал он. — Гораздо темнее, чем были до этого.
— Парень прав, — нахмурился Слудиг. — Собирается сильный буран.
Бинабик вздохнул. Его круглое лицо потемнело.
— Мы все имеем понимание последней части послания. Буря ширится, и не только в прямом смысле. Нам предстоит долгий путь по открытой незащищенной местности. Мы имеем должность поторопиться изо всех сил.
Кантака поскакала вперед. Саймон и Слудиг пришпорили своих коней. Как будто по чьей-то подсказке Саймон снова оглянулся, хотя и так знал, что увидит.
Вороны — теперь уже просто черные точки на горизонте — таяли, погружаясь в накатывающийся вал черной бури.
После почти месяца пути по необъятному древнему лесу принц и его спутники наконец вышли на равнины. Они пробрались через последние ряды деревьев и увидели перед собой долину — неровную поверхность травяного ковра, покрытого утренним туманом, плавно переходящего в серую линию горизонта.
Отец Стренгьярд ускорил шаг, чтобы поравняться с Джулой.
Колдунья целеустремленно шагала по ровной земле, и мокрые стебли сгибались при ее приближении.
— Валада Джулой, — сказал запыхавшийся Стренгьярд, — Моргенс написал замечательную книгу! Замечательную! Валада Джулой, вы вот это место прочли? — Он попытался перевернуть страницы, споткнулся о кочку и чуть не упал. — Мне кажется, здесь есть что-то крайне важное. Какие же глупости я говорю — здесь много важного! Замечательная книга!
Джулой положила руку на плечо Лилит, удерживая девочку. Та остановилась и, не поднимая глаз, напряженно вглядывалась в туман.
— Стренгьярд, с вами что-нибудь приключится, — строго сказала Джулой. Она вопросительно взглянула на него. — Ну?
— Ох, Боже мой! — сказал архивариус. Он смущенно потрогал повязку на глазу, чуть не растеряв кипу бумаг, которые прижимал к груди. — Я не хотел вас задерживать. Я могу читать и не отставать от вас тем не менее.
— Я повторяю: с вами так что-нибудь случится. Читайте.
Прежде чем Стренгьярд успел начать, их прервали.
— Хвала Господу! — вскричал Изорн. Они с Деорнотом вскарабкались на холм. — Мы вышли из этого проклятого леса и наконец-то перед нами равнина! — Эта пара осторожно опустила на землю носилки, которые они тащили, на время с облегчением избавившись от тяжелого Сангфугола.
Лютнист быстро поправлялся. Благодаря вмешательству Джулой опасность смертельного исхода от заражения крови миновала; однако идти несколько часов подряд он еще не мог.
Колдунья обернулась.
— Можете сколько угодно возносить хвалы Господу, но как бы нам не пожалеть об утрате укрытия, которое давали эти деревья.
Остальные тоже вышли из леса. Принц Джошуа помогал Таузеру, который впал в какое-то полузабытье и не разговаривал; глаза его закатились, как будто он рассматривал некий рай, скрытый в небесах за завесой тумана. Воршева и герцогиня Гутрун шли следом.
— Уже много лет не видел я Тритинги, — промолвил Джошуа. — Даже эту более обжитую часть. Я почти забыл, как они красивы. — Он на мгновение задумчиво прикрыл глаза, потом снова раскрыл их, чтобы взглянуть на неясный горизонт впереди. — Это не похоже ни на какую другую часть Светлого Арда — некоторые называют эти места Божьим столом.
— Это действительно Божий стол, мой принц, — промолвил Сангфугол со слабой улыбкой. — А мы — игральные кости на нем. Да простит меня Эвдон, мне положено петь о Джеке Мундвуде и его лихих разбойниках, а не повторять их блужданий по лесам. — Он поднялся. — Как приятно выбраться из этого орудия пытки, в котором качает и трясет, и тихо посидеть. Не беспокойтесь, трава меня вполне устроит. Я больше боюсь за больную ногу, чем простуды.
— Вот она, благодарность! — сказал Изорн, улыбнувшись. — Ну я тебе покажу, что такое настоящая тряска, лютнист.
