На лице отца Стрэнгъярда, который внимательно слушал разговор, появилось встревоженное выражение.
– Мы опасаемся не только короля, Хотвиг.
Тритинг кивнул.
– Да, вы мне говорили. И я вас обязательно выслушаю, но сейчас я должен вернуться к своим людям. Если цель вашего путешествия так близка, как утверждает эта женщина, – он с нескрываем уважением указал на Джелой, – то ждите нас там завтра до заката. Быстрее фургоны ехать не могут.
– Только не задерживайтесь, – сказала мудрая женщина. – Я не шутила, когда говорила об опасности приближающейся бури.
– Никому не по силам скакать так же быстро, как это делают всадники Лугов, – сурово ответил Хотвиг. – И наши фургоны не намного медленнее. – Он рассмеялся, снова показав отсутствие зуба. – Мы будем с вами завтра до наступления ночи. Предоставляю обитателям городов искать камень посреди лугов, а потом устраивать там свой дом. – И все же, – сказал он, обращаясь к принцу, – я знал, что после того, как вы убили Утварта, жизнь уже не будет прежней. Мой отец научил меня верить своим рукам и сердцу. – Он усмехнулся. – Мои друзья не хотели меня победить, но все же приняли мою ставку. – Хотвиг громко рассмеялся. – Принц выиграл для меня четверку отличных лошадей! – Он развернул своего скакуна на юг и помахал рукой. – Скоро мы снова встретимся!
– И обойдемся без стрел, – воскликнул Деорнот.
– Пусть ваш путь будет благополучным, – пожелал Джошуа вслед Хотвигу и его людям, когда они пришпорили лошадей и ускакали прочь.
Воодушевленные встречей с тритингами, путешественники ехали все утро в хорошем настроении несмотря на угрожающее небо. Когда они ненадолго остановились днем, чтобы перекусить и напоить лошадей, Санфугол даже уговорил отца Стрэнгъярда с ним вместе спеть. У священника оказался неожиданно приятный голос, и он хорошо сочетался с голосом арфиста, и, хотя отец Стрэнгъярд не особо понимал, о чем «Баллада про Мойру Круглопятого», он радовался, когда все со смехом его потом хвалили.
Они снова оседлали лошадей, и Деорнот подъехал к Джелой, которая посадила Лелет перед собой. Джелой держалась в седле легко и уверенно, как наездник с большим опытом; Деорнота уже в который раз заинтересовала история этой удивительной и мудрой женщины. Она все еще была одета в захваченные им из лагеря тритингов запасные штаны и куртку, как если бы появилась из-за деревьев обнаженной. После размышлений о том, как такое могло случиться, Деорнот вспомнил о существе с когтями, атаковавшем его в темноте, и решил, что есть вещи, о которых богобоязненному рыцарю лучше не спрашивать.
– Прошу меня простить, валада Джелой, – сказал он, – но у вас очень мрачное выражение лица. Быть может, вы не рассказали нам о чем-то важном? – Он указал на Санфугола и Стрэнгъярда, смеявшихся с герцогиней Гутрун. – Быть может, мы поем на кладбище, как гласит пословица?
Джелой продолжала смотреть в небо. Лелет взглянула на Деорнота так, словно он был интересным валуном.
– Я боюсь очень многого, сэр Деорнот, – наконец ответила Джелой. – Когда становишься «мудрой женщиной», то знаешь достаточно, чтобы испытывать страх, но ответов у тебя не больше, чем у малого ребенка. Я боюсь надвигающейся бури. И того, кто является нашим главным врагом, – я не стану называть его имени в этих землях, во всяком случае под открытым небом – и что он вот-вот достигнет вершины своего могущества. Нынешним холодным летом мы уже видели, как его гнев и гордость говорят в ветрах и тучах. А сейчас с севера надвигается черная погода. Я уверена, что она его рук дело. И, если я права, буря принесет ужасные несчастья тем, кто ему противостоит.
Деорнот обнаружил, что проследил за ее взглядом. Внезапно на фоне зловещих туч с севера протянулась чернильная рука, которая слепо, но терпеливо что-то искала. Мысль о том, чтобы ждать, пока она их найдет, тут же вызвала в нем ядовитый ужас, и ему пришлось опустить взгляд, чтобы набраться мужества и снова посмотреть в желтые глаза Джелой.
– Я понимаю, – только и сказал Деорнот.
Солнечный свет судорожно прорывался сквозь просветы в тучах, ветер менял направление, дул им в лица, тяжелый и влажный. Когда они двигались вдоль долины, широкая излучина Стеффлода впервые открыла перед ними старый Альдхорт. Огромный лес находился намного ближе, чем думал Деорнот, – верхом они вернулись сюда гораздо быстрее, чем шли тяжелым пешим маршем по владениям тритингов. Из-за того что они спустились в речную долину, лес возвышался над ними – массивная линия деревьев, похожая на темные утесы вдоль северного края долины.
– Мы уже совсем рядом, – сказала Джелой.
Они ехали дальше, солнце, скрытое тучами, скользило по небу, сияя за пологом серого мрака. Еще один поворот реки, и они оказались перед невысокими холмами. И остановились.
– Эйдон милосердный, – пробормотал Деорнот.
–
– Но это не скала, а настоящая гора! – сказал Санфугол.
