Они шли в ярком звездном сиянии вдоль щебетавшей, смеявшейся реки, и Саймону казалось, что он может почувствовать, как зеленые листья растут из голых веток и трепещущие цветы пробиваются из промерзшей земли, а их хрупкие лепестки раскрываются, точно крылья бабочек. Лес сбрасывал зиму, как змея старую бесполезную кожу.
Песня Адиту пронизывала все, точно единственная золотая нить в гобелене приглушенных тонов.
Утренний свет начал проникать в Альдхорт, он распространялся ровно, словно не имел единого источника. Казалось, лес ожил, и каждый лист и ветка были напряжены в ожидании. Воздух наполнился тысячами звуков и запахов, звенели птичьи песни и гудели пчелы, Саймон чувствовал аромат живой земли, сладкое гниение поганок, сухое очарование пыльцы. Солнце, сбросившее покрывало туч, поднималось в небо, ставшее прозрачно-голубым над высокими кронами деревьев.
триумфально пела Адиту, и лес пульсировал вместе с ее песней, словно они были неразделимы.
Адиту остановилась и выпустила руку Саймона, и та упала вдоль тела, вялая, как вареная рыба. Адиту встала на цыпочки и потянулась, подняв ладони к солнцу. У нее было удивительно стройное тело.
Прошло много времени, прежде чем Саймон сумел заговорить.
– Неужели мы… – наконец начал он, – неужели мы?..
– Нет, но мы преодолели самую трудную часть, – сказала она, потом повернулась и бросила на него взгляд смеющихся глаз. – Ты так сильно сжимал мою руку, я боялась, что ты ее сломаешь.
Саймон вспомнил ее уверенные сильные пальцы и подумал, что такое едва ли могло случиться. Он ошеломленно улыбнулся и покачал головой.
– Я никогда… – Он не находил подходящих слов. – Как много мы прошли?
Вопрос показался Адиту странным, и она задумалась.
– Мы сильно углубились в лес, – наконец сказала она. – Да, довольно далеко.
– Вам удалось заставить уйти зиму при помощи магии? – спросил он, озираясь по сторонам.
Снег исчез, утренний свет пробивался сквозь кроны деревьев, проливаясь на влажную листву у них под ногами. В колонне солнечного света трепетала паутина.
– Зима не ушла, – ответила Адиту. – Это мы от нее ушли.
– Что?
– Зима, о которой ты говоришь, фальшивая, как ты и сам знаешь, – проговорила она. – Сюда, в истинное сердце леса, буря и холод не могут пробраться.
Саймону показалось, что он понял слова Адиту.
– Значит, вы прогнали зиму при помощи магии.
Адиту нахмурилась.
– Снова это слово, – сказала она. – Здесь мир исполняет свой истинный танец. То, что может
Саймон сообразил, что ужасно проголодался, словно не ел несколько дней.
– Да! И то, и другое.
Адиту молча скользнула между деревьями, оставив Саймона стоять у ручья.
– Подожди, – бросила она на ходу, и ее голос вернулся к нему эхом, словно окружил со всех сторон. Через несколько мгновений она вернулась с красноватыми шарами в каждой руке. –
Первый солнечный фрукт оказался сладким и полным желтого сока, со странным пикантным послевкусием, что заставило Саймона быстро приняться за второй. После того как он съел оба, Саймон ощутил приятную сытость.
– А теперь пойдем, – сказала Адиту. – Я бы хотела сегодня до полудня, добраться до
– Что такое «Шао Иригу» и какой сегодня день? – спросил Саймон.
Адиту раздраженно посмотрела на него, если, конечно, такое земное выражение могло появиться на ее лице.
– Шао Иригу – это Летние Врата, естественно. Ну а что до твоего второго вопроса, я не в силах проделать необходимые измерения. Они для таких, как Первая Бабушка. Я думаю, у вас есть лунный период под названием «Аа-нии-тул»?
– Да, месяц анитул, – кивнул Саймон.
– Большего я сказать не могу. Да, сейчас этот, как ты его называешь, «месяц».
Теперь пришел черед Саймона испытать раздражение: это он и сам мог ей сказать – впрочем, в пути месяцы имели свойство проходить очень быстро. Однако он рассчитывал получить ответ на другой вопрос: как долго они сюда шли? Конечно, он мог спросить прямо, но почему-то понимал, что не получит ответа, который его устроил бы.
