— Что там происходит? — спросил он. Ему было видно человек двадцать копошащихся внизу во дворе. Половина из них была верхом. Во всем этом не было ничего необычного: фигуры двигались спокойно и неторопливо; пешие, очевидно, стражи из Санкеллана, приветствовали вновь прибывших.
— Это советник Верховного короля, — сказал стоявший перед ним монах. — Это Прейратс. Он уже бывал здесь разок — я имею в виду в Санкеллане Эйдонитисе. Говорят, он не дурак.
Изгримнур сжал зубы, чуть не вскрикнув от злости и удивления. Он почувствовал, как его захлестывает горячая волна ярости, и привстал на цыпочки. Внизу действительно была видна крошечная безволосая головка, подпрыгивающая над алым одеянием, которое казалось оранжевым в свете факелов. Герцог поймал себя на мысли о том, как ему подобраться достаточно близко, чтобы вонзить нож в этого гнусного предателя. О Господи, как бы он этого хотел!
Но какой бы от этого был толк, кроме удовлетворения, что Прейратса не будет больше на земле? Так я не найду Мириамели, и мне ни за что не удастся заняться ее поисками после этого. Не говоря уже о том, что Прейратс, возможно, и не умрет — у него может оказаться какой-нибудь волшебный щит.
Нет, это не годится. Но если бы ему удалось пробраться к Ликтору, уж он бы смог ему порассказать об этом красном попе и дьявольских штучках, которыми он управляет Верховным королем. Но что делает Прейратс именно здесь?
Изгримнур поплелся в постель, а в голове его роились мысли о несостоявшемся покушении.
Прейратс снизу, с расстояния в двадцать локтей, как бы учуял, что кто-то поминает его имя, и взглянул наверх, на балкон общего зала. Зрители, отделенные от неги расстоянием и темнотой, не могли рассмотреть усмешки, исказившей его изможденное лицо, но почувствовали поток леденящего воздуха, который пронесся над Санкелланом Эйдонитисом, раздувая плащи стражников. Покрывшись мурашками, монахи поспешили с балкона в зал и, плотно закрыв за собой дверь, направились к камину.
Саймон и его друзья, оставив соплеменников Бинабика, двинулись верхом к юго-востоку вдоль подножия Тролльфельса, не удаляясь от основания горы, как трусливые дети, которым не хочется заходить поглубже в воду, у берега. Справа от них простиралась белая пустынная равнина.
В середине серого дня, когда они вели лошадей по узкой каменной насыпи, которая обеспечивала сомнительный переход через впадающие в Озеро голубой глины потоки, над ними пролетел косяк журавлей, курлыкающих так громко, что сотрясалось небо. Птицы развернулись прямо над головами путешественников, хлопая крыльями, затем выровняли строй и полетели к югу.
— До подобного путешествия они имели необходимость еще три месяца проводить в ожидании, — заметил Бинабик встревоженно. — Все это неладно, совсем неладно. Весна и лето остаются побежденные.
— Сейчас кажется не намного холодней, чем когда мы были на пути к Урмсхейму, — отозвался Саймон.
— Тогда была поздняя весна, — проворчал Слудиг, с трудом удерживаясь на скользких камнях. — А сейчас середина лета.
Саймон задумался.
— Ох, — только и выговорил он.
На противоположном берегу они остановились, чтобы разделить между собой провизию, которой снабдили их кануки. Тускло мерцало далекое солнце. Саймон подумал о том, где он окажется, когда наступит следующее лето, — если оно вообще когда-нибудь наступит, это лето.
— А может Король Бурь сделать так, что все время будет зима? — спросил он.
Бинабик пожал плечами.
— Не имею такого знания. Он с очень большим успехом удерживал ее в протяжении ювена и тьягара. Нет необходимости в думанье, Саймон. Твои мысли не сделают задачу очень легче. Король Бурь или будет одерживать битву, или нет. Что есть, то есть, и мы не имеем сил к изменению.
Саймон неловко взгромоздился на лошадь. Он завидовал сноровке Слудига.
— Я не говорил, что хочу воспрепятствовать этому, — сказал он раздраженно. — Меня просто интересуют его намерения.
— Если б имел это знание, — вздохнул Бинабик, — я бы не говорил страшные проклятия, что являюсь столь очень ужасным учеником своего очень великого учителя. — Он посвистел Кантаке.
Они снова сделали привал в этот день, пока, еще не совсем угас дневной свет, чтобы набрать валежника для костра и дать возможность Слудигу поучить Саймона. Риммер нашел под снегом длинный сук, разломил его пополам и обмотал тряпками один конец каждой половины, чтобы легче было держать.
— А нельзя драться настоящими мечами? — спросил Саймон. — Я же не буду сражаться деревяшками.
Слудиг скептически поднял бровь.
— Да? Ты готов скользить и спотыкаться на мокрой земле, сражаясь с опытным бойцом настоящими клинками? Может, хочешь сразиться этим черным мечом, который тебе и от земли-то не оторвать чаще всего? — он кивнул в сторону Торна. — Я знаю, что в пути ты мерзнешь и скучаешь, Саймон, но неужели настолько, что захотел умереть?
Саймон пристально посмотрел на него.
— Я не такой уж неуклюжий — ты сам мне говорил. И Хейстен меня кое-чему научил.
