Только мы выкатили шину обратно на главную дорогу, когда на вершине холма вдруг показались огни машины. Мы запаниковали, ведь никто не слышал, как она подъезжала. Времени, чтобы откатить шину обратно в тень здания, уже не было, поэтому Дональд налег на нее плечом и столкнул в канаву. А она утащила за собой и Рыжего Мердо. Мы услышали треск тонкого льда, а когда нырнули в укрытие, раздалась приглушенная ругань младшего Макритчи:
— Ты, чертов ублюдок!
Машина пролетела мимо, мигнув огнями у дальнего поворота на Файвпенни и Батт-оф-Льюис. Промокший, с потеками грязи и бог знает чего еще на лице Рыжий Мердо, шатаясь, вылез из канавы, дрожа на ветру и продолжая сыпать проклятиями. Мы все сгибались от хохота, пока он выбирался на дорогу. А потом он подошел ко мне и ударил по лицу так сильно, что зазвенело в ушах. Он всегда меня терпеть не мог.
— Думаешь, это смешно, ты, жалкий кусок дерьма? — Он взглянул на остальных: они безуспешно пытались придать своим лицам подобающее выражение.
— Еще кому-то это кажется смешным? — Никому не хотелось признать, что кажется.
— Давайте заканчивать с этим, — вмешался Дональд Мюррей.
Нам потребовалось пять минут, чтобы вытащить шину из канавы и поставить ее на дорогу. Все это время лицо у меня болело, как обожженное; я знал, что к утру на щеке будет большой синяк. Мы заняли свои места по бокам шины и медленно, осторожно покатили ее с холма по направлению к Кробосту. Поначалу нам казалось, что это легче, чем катить ее в гору. А потом, когда уклон дороги увеличивался, шина становилась все тяжелее и так и норовила вырваться из рук.
— Притормозите ее, бога ради, — прошипел Дональд.
— А чем мы, по-твоему, занимаемся? — в голосе Ангела зазвучали панические нотки.
Шина разгонялась все быстрее, и наши руки уже горели от трения о резину. Мы рысцой бежали рядом с ней, пытаясь ее остановить. Банда Макритчи больше не могла ее сдерживать. Прыщавый парень упал — покрышка задела его по ноге. Калум споткнулся о прыщавого и тоже растянулся на дороге.
— Мы не можем, не можем ее больше держать! — Рыжий Мердо уже почти кричал.
— Потише, Христа ради! — зашипел Дональд: по обеим сторонам дороги уже шли дома. Хотя, по правде говоря, производимый шум был тогда наименьшей из наших проблем. Держать шину стало невозможно. Ангел и Мердо отпрыгнули с ее пути, сведя на нет последние отчаянные попытки Дональда остановить ее.
Шина словно обрела жизнь и сама выбирала направление. Мы гурьбой бежали вниз с холма, преследуя ее. Но она разгонялась все сильнее и катилась уже далеко впереди.
— О боже! — услышал я вопль Дональда. Он тоже понял: шина неслась прямо к магазину Кробоста, стоявшему на повороте дороги у подножия холма. Учитывая ее вес и скорость, бед покрышка натворит немало, и мы ничего не можем с этим поделать.
Звук бьющегося стекла оглушительно разрезал ночной воздух. Шина влетела в витрину слева от двери. Могу поклясться, что все здание содрогнулось. И все. Шина, застрявшая в проеме окна, так и осталась там, словно странная модернистская скульптура. Мы подбежали к магазину секунд через тридцать после столкновения и остановились, задыхаясь и глядя на дело своих рук со священным ужасом. В ближайших домах — в полутора сотнях ярдов от нас — уже зажигались огни.
Дональд качал головой, приговаривая:
— Я не верю, не верю.
— Надо сматываться отсюда, — прошептал Рыжий Мердо.
— Нет, — Ангел остановил брата, положив руку ему на плечо. — Если мы просто сбежим, они не остановятся, пока не найдут виновных.
— О чем ты? — Мердо смотрел на старшего брата, как на сумасшедшего.
— Нам нужен козел отпущения, который возьмет всю вину на себя. Все будут счастливы, что нашли виновного, и на этом успокоятся.
Дональд покачал головой:
— Это сумасшествие. Давайте просто сбежим.
Голоса жителей приближались. Они недоуменно вопрошали: что, во имя всего святого, произошло?
Ангел стоял на своем:
— Нет. Я знаю, что говорю. Поверьте мне. Нам нужен доброволец, — он посмотрел на всех по очереди и остановился на мне. — Сирота подойдет. Тебе нечего терять.
Я даже не успел ничего возразить, как огромный кулак врезался мне в лицо. Ноги подогнулись, я ударился о землю с такой силой, что весь воздух вышибло из груди. Потом Ангел пнул меня ногой в живот. Я свернулся в позе эмбриона, и меня стошнило на гравийную дорогу.
Я слышал, как Дональд кричал:
— Прекрати! Остановись, черт тебя дери!
А потом — тихий угрожающий голос Ангела:
— Не искушай меня, божий мальчик. А то можешь стать вторым. Это даже лучше, чем один.
Последовало мгновение тишины, которую нарушил вопль Калума:
— Надо сматываться!
Я слышал торопливо удаляющиеся шаги, а потом странное молчание опустилось на землю вместе с морозом. Я не мог двинуться, не мог даже перевернуться. Я едва сознавал, что все больше огней зажигается в близлежащих домах. Слышал только крик: «Магазин! Кто-то вломился в магазин!» Лучи фонарей пронизали ночной воздух. Потом чьи-то руки грубо подняли меня с земли. Я не мог стоять сам и почувствовал, что меня поддерживают под обе руки, а потом услышал голос Дональда:
— Ты его держишь, Артэр?
