Игорь умер без мучений, во сне. Извлекая из его развороченной груди сердце, доктор насвистывал «Прощание славянки». Багровый комок того, что при жизни гнало гнилую кровь Князева по венам и артериям, был уложен в специальную емкость. После этого хирург направился к телефону, установленному неподалеку от входа и снял трубку.
— Сергей! Мне нужен мастиф. Нет, не самый крупный. Подбери среднюю особь и будь готов мне ассистировать.
Закончив разговор, он взял емкость с извлеченным из Игоря трофеем и направился в дальний конец лаборатории. Урча, как сытый кот заработал электродвигатель. Плавно поднялся вверх прозрачный экран, разбивавший помещение на две неравных части. Оказавший на другой половине, человек в белом халате замедлил шаг и с благоговением посмотрел на четырехногую стойку, собранную из никелированных трубок. Под ней размещалась хрустальная, наполненная зеленой жидкостью амфора. Особого внимания заслуживала конструкция, помещенная в амфору. Плоские, изготовленные из желтого металла и покрытые вязью причудливых иероглифов кольца образовывали сферу. Вопреки законам физики она не тонула, а удерживалась точно на середине этого своеобразного аквариума. Доктор остановился у стойки и протянул руку к цели своего короткого путешествия — ножу, весьма странной формы и пропорций, целиком откованному из металла белого цвета.
Его плавно изогнутая рукоятка напоминала лук. Мелкие насечки на ней были сделаны скорее ради красоты, чем для удобства. Они заставляли рукоятку сверкать и переливаться.
Толщина короткого лезвия в верхней его части достигала сантиметра, а внизу было тонким, как бритва. Несмотря на праздничный вид, в умелых руках этот нож мог превратиться в оружие способное наносить страшные раны.
Пальцы хирурга повисли в воздухе, так и не коснувшись ножа.
— Божественно! — прошептал он. — Божественно и непостижимо… Этим можно любоваться до бесконечности.
Он взял еще не успевшее остыть сердце и сжал его обеими руками. Брызнула кровь. Лезвие и рукоятка ножа впитали ее капли так быстро, словно были губкой. Жидкость внутри амфоры забурлила, а сфера начала вращаться. Стойку окутал холодный голубой туман. Выжатое, как лимон сердце Князева шлепнулось на пол, а хирург, наконец, взял нож и уставился на свою руку. Рукоятка утонула в тонкой резине перчаток и коже, срослась с фалангами указательного пальца и костями ладони, став продолжением кисти. При малейшем повороте руки лезвие принимало разные формы. Удлинялось и укорачивалось, становилось широким и узким, делалось длинным и острым как игла. Вдоволь налюбовавшись на эти метаморфозы, владелец таинственного ножа вернулся к операционному столу. Одним движением превратил лезвие в тонкое сверло и ткнул его в висок трупа.
— Универсальный инструмент, мечта любого хирурга, прошептал он на ухо Игорю. — Сейчас, друг мой ты испытаешь на себе чудодейственную мощь скальпеля Менгеле!
Лязгнула металлическая дверь. Агранов вошел в камеру изолятора временного содержания и смерил ее постояльцев критическим вглядом.
— Ну, братцы-кролики, очухались?
— Твоими молитвами, майор, — ответил Семенцов. — Что дальше?
— Не знаю, — пожал плечами Агранов. — Что прикажете мне с вами делать? Микошин — мужик серьезный и способен наказать наглецов, вторгающихся в его владения. Он проследит за тем, чтобы вы получили по заслугам.
— Вторгающихся? — улыбнулся Виталий. — Ты бы еще сказал нарушающих суверенитет! Отпустил бы нас, Дима…
— Мы больше так не будем, — с плаксивыми нотками в голосе поддержал друга Семенцов.
— Зачем все-таки поперли на рожон? — спросил майор. — Не верю, что только по пьяной лавочке.
— И правильно делаешь, что не веришь, — Семенцов подошел к решетке и сдавил ее прутья ладонями. — Дима, там на самом деле творится что-то неладное. Разве я похож на труса?
— Ты-то? — усмехнулся Агранов. — Пожалуй, нет. Скорее на дурака.
— Пусть! Согласен выслушать сколько угодно оскорблений. Взамен прошу только одного: поверь, что Микошин скрывает какую-то жуткую тайну. Его надо остановить!
— Опять — двадцать пять! — вздохнул Агранов. Он достал из нагрудного кармана кителя неизменную коробочку с витаминами, вытряхнул несколько таблеток на ладонь и отправил в рот. — Алый Автобус… Жуткие тайны… Завтра ты заявишь, что Микошин — вовсе не Микошин, а реинкарнация Джейсона Вурхиса из «Пятницы 13-го»!
Рассуждения майора были прерваны писком сотового телефона. Агранов поднес трубку к уху.
— Иван Корнеевич? Мое почтение. Кто ждет? Все? — лицо Агранова вытянулось. Кивая головой, он выслушал собеседника и встал. — Значит так, дружки-товарищи. Придется вам меня здесь подождать. Продолжим наш разговор после и, возможно вам удастся убедить меня в том, что вы не представляется угрозы для общества. Не теряйте времени даром. Размышляйте. Ищите доводы в свою пользу.
