Карсон обошелся с ней, как с дешевой уличной шлюхой. Какая же она дура, что делала для него так много без малейших гарантий с его стороны. Да, ему ничего не стоило уничтожить Дугласа, но ведь ей он так ничего и не обещал взамен на её услуги! А она, идиотка, губу развесила. Идиотка хренова! В следующее мгновение Шарон ощутила, что кровь бросилась ей в лицо. Никому ещё не удавалось безнаказанно обвести меня вокруг пальца, сказала она себе.
Майк возвращался к столу с новой порцией напитков, когда на его стул плюхнулась помятого вида женщина с глазами навыкат. В "Последнем шансе", как всегда, яблоку было упасть негде.
- Это Майра, приветик, Джорджи, - проскрипела женщина, когда изумленный Майк поставил на стол два бокала с "шабли". - Спасибо, - сказала она, отпивая. - Вообще-то, я красное предпочитаю. Возьмите мне стаканчик, не сочтите за труд.
Майра Прескотт закурила сигарету, то и дело прикладываясь к бокалу белого вина, который оставил Майк. Джорджина взирала на происходящее с немым изумлением. Женщина эта, с которой она едва была знакома, заявилась за их стол без приглашения, заняла место Майка, а потом ещё и отослала его за красным вином.
- А что ещё толку от этих мужчин? - промолвила Майра, словно в оправдание. - Они нужны только, чтобы угощать нас напитками, платить по счетам, ну и ещё - трахнуться иногда.
- Вообще-то, Майк - мой близкий друг, - сухо заметила Джорджина.
- Какой ещё друг! - возмутилась Майра. - С мужчинами дружить невозможно. Да и - зачем?
В это мгновение возвратившийся Майк поставил перед ней бокал красного вина. Майра Прескотт в ответ угостила его лучезарной улыбкой.
- Спасибо, голубчик. - И снова обратилась к Джорджине. - Я хотела с вами насчет Тани поговорить.
- Да, ну, как у неё дела? - спросила Джорджина. - Она уже поправилась, и ей можно делать операцию?
- Врачи все ещё ждут подходящего донора почки, - ответила Майра. Лицо её сморщилось, а на стол закапали крупные слезы. - Вы уж извините, но это просто душераздирающая история. Я так люблю бедняжку. Мне невыносима сама мысль, что её содержат в этом проклятом приюте. Извините, Джорджи, завтра поговорим. - Она залпом допила вино и заковыляла прочь.
- Что это за карга? - спросил Майк, провожая Майру удивленным взглядом. - И почему она мое вино вылакала?
- Я разговаривала с ней всего однажды, - ответила Джорджина, пожимая плечами. - Причем - в лифте. Она наплела мне с три короба про девочку-сироту из Румынии. Помнишь статью в "Геральде"? Так вот, Майра её и написала. Однако я готова поклясться, что в ней речь шла об операции на сердце.
- По-моему, эта баба чокнутая, - сказал Майк. - Или наркоту употребляет. Ты обратила внимание на её глаза? Они какие-то мутные, и зрачки расширенные. А перхоть! В жизни такого не видел - словно кто-то её мешком опилок обсыпал. Не верь этой ведьме, Джорджи.
- Хорошо, хорошо, - заверила Джорджина. - Хотя мне её жаль. Бедняжка очень угнетена. Наверно, из-за этой сиротки.
- Нет, Джорджи, я тебе серьезно говорю, - настаивал Майк. - Я про неё наслышан. Это очень честолюбивая баба, и от неё в прошлом многие пострадали.
- Очень странно, - сказала Джорджина. - Такие люди обычно не обременяют себя заботой о брошенных детях.
- Если вся эта история - не выдумка, - веско заметил Майк. - Поживем увидим. Но ты все-таки не доверяй ей.
И Майк взял себе на заметку, что должен непременно проверить, что это за девочка-сирота, которую пытается удочерить Майра.
Глава 16
День клонился к концу, и Джорджина давала последние указания своей команде, когда позвонил Дуглас и пригласил её в свой кабинет.
- Я хочу тебя кое с кем познакомить, - пояснил он.
Своих секретарш Дуглас уже отпустил, и дверь его кабинета была распахнута настежь. Войдя, Джорджина оторопело уставилась на Дугласа, на руках у которого был крохотный спеленатый младенец.
- Джорджина, познакомься с Фредди, - промолвил Дуглас. - Точнее - с Фредериком. Будем надеяться, что он уже будет разговаривать без франко-канадского акцента. - Он расхохотался и поднес младенца ближе к своему лицу. Тот вдруг улыбнулся, но Джорджина не успела даже рта раскрыть, как из ванной комнаты в углу огромного кабинета появилась Бекки Уортингтон.
Брючный костюм от Армани удачно скрывал любые изъяны её фигуры, вызванные рождением малыша всего неделю назад.
- Это - ребенок Бекки, - без тени смущения объяснил Дуглас.
При виде Дугласа с новорожденным сыном на руках, Джорджина растрогалась до глубины души. Она всегда подозревала, что он не чужд сентиментальности, но сталкивалась с её проявлением впервые. Поразительный контраст с гранитным фасадом, который он возвел для себя, чтобы оградиться от сослуживцев.
До сих пор при Джорджине лишь Тристан и Руперт, два престарелых кота, которых Дуглас держал дома, удостаивались ласковых слов и жестов с его стороны. А Джорджина, как и её мать, верила, что человек, который любит кошек, не может быть исчадием ада.
