Коп приблизился. Он оказался еще очень молод, с рыжеватыми бакенбардами и веснушками на носу.
– Проблемы?
Джесс с изумлением увидел, что полисмен улыбается. Лучик надежды сверкнул в его совершенно вроде бы окаменевшем сознании. По крайней мере, он обрел дар речи.
– Да вот, номера отвязались, – сказал он. – Пришлось остановиться, чтобы затянуть потуже.
Страж порядка кивнул.
– Я сам когда-то водил такой же фургон, – сказал он. – Удобнее, чем обычная легковушка. Отличная машина.
Джессу пришло в голову, что этот тип играл с ним в садистские кошки-мышки. Прекрасно зная, что Джесс водитель микроавтобуса, скрывшегося с места аварии, разыгрывал неведение, чтобы в последний момент ошарашить его.
– Да, эти фургоны хороши, но только если исправны, – отозвался он, ощущая холодный пот на лице.
– Что ж, как я вижу, дело сделано. Отправляйтесь дальше. Вы перегородили дорогу.
Уподобляясь лунатику, Джесс не помнил, как забрался в кабину и завел двигатель. Где этот коп оставил свою машину? Неужели у него отключена рация? Мог ли он так легко обмануться при виде рабочего комбинезона и временных номеров?
Если бы он догадался обойти фургон спереди, то заметил бы вмятину, оставленную бампером «Марины».
Джесс отпустил педаль сцепления и медленно поехал дальше по служебному проезду. У перекрестка остановился и, как положено, посмотрел в обе стороны. В боковом зеркале он мог теперь видеть, как полицейский садится в патрульный автомобиль.
Джесс свернул на более широкую улицу, и полицейская машина скрылась из вида. Он стер пот со лба. Сложнее было унять дрожь во всем теле.
– Боже! Пронесло! Кому рассказать – не поверят! – выдохнул он.
Впервые в жизни Эван Джонс пил виски еще до обеда. И для того существовала веская причина. Он придерживался строгого кодекса поведения, но нарушил его – тоже в первый раз. И теперь пытался объяснить все это своему другу Арни Мэтьюзу, но получалось не слишком внятно, поскольку к виски он не привык, и первая же двойная порция уже ударила ему в голову.
– Понимаешь, все дело в моем воспитании, – говорил он со своим мелодичным прононсом уроженца Уэльса. – Очень религиозная семья. Мы всегда жили в соответствии с Главной Книгой. Предположим, человек может поменять один кодекс на другой, но ему никогда не избавиться от привычки подчиняться закону божьему. Это ты понимаешь?
– Понимаю, – кивнул Арни, на самом деле не понимавший ничего. Эван служил управляющим лондонского отделения «Ямайского хлопкового банка», а Арни был старшим клерком в страховой компании, продававшей полисы на случай пожаров или несчастных случаев на море. Они жили в соседних домах псевдотюдоровского стиля в Уокинге, графство Суррей. Дружеские отношения между ними сложились крайне поверхностные, но зато встречались они постоянно.
– У банкиров тоже есть свой кодекс, – продолжал Эван. – Ты не представляешь, какая буча поднялась, когда я сообщил родителям, что собираюсь работать в банке. Выпускники средних школ в Южном Уэльсе могли становиться учителями, священниками, служащими угольных компаний, даже профсоюзными деятелями, но только не банкирами.
– А моя матушка даже не знала, что такое быть старшим клерком, – с сочувствием сказал Арни, по-прежнему ни во что не вникнув.
– Я сейчас имею в виду не основополагающие принципы правильного ведения банковских дел – никакого излишнего риска, проверка надежности покрытия займа, более высокие проценты на долгосрочные ссуды. Не это я имею в виду.
– Ну, ясное дело, – отозвался Арни, не представляя, что еще мог иметь в виду Эван.
Но он уже почуял: Эвану готова изменить обычная деловая сдержанность, а подобно всем в Сити, Арни наслаждался излишней откровенностью других.
– Будешь еще? – спросил он и взял со стола их стаканы.
Эван кивком подтвердил готовность принять новую дозу спиртного, наблюдая, как Арни направляется к стойке. Они часто заглядывали в бар «Поллардз», прежде чем вместе сесть в поезд до дома. Эвану нравились плюшевые диванчики, спокойствие и ненавязчивая услужливость бармена. И его вовсе не привлекали новомодные пабы, то и дело открывавшиеся на Квадратной Миле – стильные, заполненные вечной толпой клиентов подвальчики с громкой музыкой, которая нравилась длинноволосому молодняку, всем этим вульгарным вундеркиндам в костюмах-тройках, пестрых галстуках, пившим пиво пинтами и мешавшим его с континентальными ликерами-аперитивами.
– Я говорю о честности, – продолжил Эван, когда Арни вернулся. – Банкир может быть полным профаном, но он выживет, если останется честным. Но стоит ему потерять целостность натуры…
– Абсолютно согласен.
– Возьми, к примеру, Феликса Ласки. Вот человек, начисто лишенный честности и прямоты.
– Это тот бизнесмен, который завладел вашим банком?
– Да. К моему величайшему сожалению. А рассказать тебе, как именно он сумел взять нас под свой контроль?
Арни аж подался вперед и замер, не донеся вынутую из пачки сигарету до своих губ.
– Расскажи.
