После того происшествия она в первый и последний раз попыталась заставить его завязать. Он даже сначала соглашался, но лишь до тех пор, пока не вышел из больницы и не столкнулся с проблемой, как быть дальше. Несколько дней он безвылазно просидел дома, а потом у них кончились деньги, и он снова отправился на дело. Позже проговорился, что лично Тони Кокс взял его к себе в «фирму». Сам он был страшно этим горд, зато Дорин лезла на стену от злости.
С тех пор она возненавидела Тони Кокса. И Тони прекрасно знал, какие чувства она питает к нему. Он побывал у них в гостях (всего однажды) и ел хрустящие хлопья, обсуждая с Уилли какой-то боксерский поединок, как вдруг поднял на Дорин взгляд и спросил:
– Что ты так против меня окрысилась, милочка?
Уилли сразу забеспокоился:
– Только не горячись, Тон.
Дорин гордо вскинула голову и заявила:
– Ты – плохой человек. Бандит.
Тони лишь рассмеялся, открыв рот и показав полупережеванные хлопья. А потом сказал:
– Так ведь и твой муженек такой же. Или ты не догадывалась?
И они продолжили разговор о боксе.
Дорин никогда не умела сразу сообразить, как одной фразой осадить умника вроде Тони, и потому промолчала. Хотя ее отношение к Тони, ее мнение о чем-либо вообще ничего не значили, ни на что не влияли. Уилли даже в голову не приходило, что ее плохое отношение к кому-то из его подельников могло служить достаточной причиной никогда не приглашать такого человека к себе в гости. Это был дом Уилли, хотя арендную плату вносила Дорин из своего более чем скромного заработка распространительницы каталогов товаров с доставкой по почте.
Вот и сегодня Уилли отправился на дело, затеянное Тони Коксом.
Дорин нашептала это жена Джэко. Сам Уилли ни словом не обмолвился. И если Уилли умрет, подумала она, богом клянусь, я доберусь до Тони Кокса. Господи, только бы он выкарабкался…
Дверь открылась, и показалась голова медсестры.
– Теперь входите, пожалуйста.
Дорин вошла первой. Низкорослый темнокожий врач с густыми черными волосами стоял рядом с дверью. Она не обратила на него внимания и прямо направилась к койке.
Сначала Дорин ничего не могла понять. Фигура, лежавшая на высокой металлической кровати, была по шею накрыта простыней, а видневшуюся из-под нее голову целиком скрывали бинты. Она-то ожидала увидеть лицо и сразу же понять, что это ее Уилли. Несколько секунд она в растерянности не знала, как быть дальше. Но потом встала на колени и осторожно откинула простынку.
– Миссис Джонсон, это ваш муж? – спросил доктор.
Она простонала:
– О, Уилли, что же они с тобой наделали?
Ее голова медленно склонилась вперед, пока лоб не коснулся обнаженного плеча мужа.
Откуда-то издали до нее донесся голос Джэко:
– Да, это он. Уильям Джонсон.
И он продолжил, давая сведения о возрасте и месте жительства пациента. А Дорин внезапно почувствовала, что рядом с ней стоит Билли. Мгновение спустя сын положил ладонь ей на плечо. Его присутствие вынудило ее ненадолго перестать горевать, отложить свой плач на какое-то время. Она сумела придать лицу спокойное выражение и медленно поднялась с коленей.
Врач выглядел хмурым.
– Ваш муж будет жить, – сказал он.
Она обняла сына.
– Что они с ним сделали?
– Выстрел дробью из ружья. С очень близкого расстояния.
Ей пришлось с силой прижать Билли к себе. Сейчас она не могла себе позволить заплакать.
– И он полностью оправится?
– Я только сказал, что он останется в живых, миссис Джонсон. Но нам едва ли удастся спасти его зрение.
– Что?
– Он полностью ослепнет.
Дорин зажмурилась и выкрикнула:
– Нет!
Ее тут же окружили люди. Персонал был привычен и готов к любым истерикам. Она отбивалась от них. Она видела перед собой только лицо Джэко и продолжала кричать, обращаясь только к нему:
– Тони Кокс во всем виноват, сволочь! И ты тоже, мерзавец! – Она ударила Джэко. – Подонок!
Но, услышав всхлипывания Билли, немедленно взяла себя в руки. Она повернулась к мальчику, обняла его, снова прижала к себе. При этом он уже был на несколько дюймов выше нее.
– Ну-ну, не надо плакать, дорогой, – бормотала она. – Твой папа жив. Давай будем радоваться хотя бы этому.
– Вам сейчас нужно отправляться домой, – сказал врач. – У нас есть номер, по которому мы сможем вам дозвониться…
– Я позабочусь о ней, – сказал Джэко. – А номер телефона мой. Я живу поблизости от них.
Дорин взяла Билли за руку и направилась к двери. Сестра открыла ее. Снаружи стояли двое сотрудников полиции.
– Это еще зачем? – спросил Джэко изумленно и озлобленно.
– Мы обязаны информировать полицию обо всех подобных инцидентах, – ответил доктор.
Дорин сразу заметила, что одним из констеблей была женщина. Ее охватило желание немедленно сообщить: Уилли подстрелили, когда он выполнял работу для Тони Кокса. Это поставит Тони под крепкий удар. Но за пятнадцать лет замужества за вором у нее выработалась почти инстинктивная привычка лгать копам. И мысль не успела оформиться, а она уже знала, что Уилли никогда не простил бы ей сотрудничества с легавыми.
Нет, она ни о чем не могла рассказать полицейским. Зато внезапно поняла, кому все расскажет совершенно без угрызений совести.
