– Это как пещера Али-Бабы и сорока разбойников, дружище, – сказал он.
Джесс тем временем доставал из холщовой сумки в углу сарая пластиковую взрывчатку, провода и детонаторы.
– Жаль, что Уилли нет с нами, чтобы погрохотать немного.
– А мне просто жаль, что Уилли нет сейчас с нами, и на этом точка, – угрюмо заметил Тони.
Джесс все приготовил, чтобы взорвать на ящиках замки. Он налепил желеобразную взрывчатку вокруг запоров, прикрепил детонаторы и подсоединил провода к одному небольшому, похожему на шприц спусковому устройству.
Наблюдая за ним, Тони заметил:
– Похоже, ты знаешь, что делаешь.
– Насмотрелся, как это получалось у Уилли. – Джесс усмехнулся. – Быть может, теперь я стану главным подрывником нашей «фирмы», как счи…
– Не гони волну. Уилли еще жив, – грубо оборвал его Тони. – По крайней мере, насколько мы знаем.
Джесс взял спусковую кнопку, потянул за собой провода и вышел наружу. Тони пошел с ним.
– Сначала выведи фургон оттуда. Вдруг бензиновые пары тоже громыхнут? Понял, о чем я? – сказал он.
– Но никакой опасности нет!
– А у тебя нет опыта подрывника. Ты никогда этим раньше не занимался, и я не желаю больше никакого риска.
– Лады. – Джесс закрыл задние двери микроавтобуса и задним ходом выехал во двор фермы. Потом открыл капот и с помощью зубчатой прищепки присоединил провод спускового устройства к аккумулятору машины.
– Теперь не дышим, – сказал он и надавил на кнопку, с виду напоминавшую тонкий поршень.
Изнутри донесся глухой грохот.
Мужчины вернулись в амбар. Ящики по-прежнему стояли в ряд, но теперь у всех под разными углами открылись крышки.
– Отлично сработано, – поощрительно сказал Тони.
Все ящики оказались аккуратно и плотно набиты содержимым. Пачки купюр уложили по двадцать штук в длину и по десять в ширину, пять пачек одна на другой. В каждой насчитывалось сто банкнот. Стало быть, на один ящик приходилось сто тысяч банковских бумажек.
Первые шесть ящиков содержали купюры достоинством в десять шиллингов, вышедшие из употребления и не имевшие теперь никакой ценности[44].
– Господи Иисусе, но это же полная херня! – разочарованно выдохнул Тони.
В следующем контейнере лежали бумажки в один фунт, но ящик оказался не совсем полным. Тони насчитал в нем восемьсот пачек. Зато предпоследний ящик был набит фунтовыми банкнотами под завязку.
– Так-то лучше, – с облегчением сказал Тони. – Примерно этого я и ожидал.
А самый последний ящик до отказа заполнили десятифунтовыми купюрами.
– Боже, спаси и сохрани нас, – пробормотал Тони, увидев это.
У Джесса от восторга округлились глаза.
– Сколько здесь всего, Тони?
– Один миллион и сто восемьдесят тысяч фунтов стерлингов, сын мой.
Джесс издал дикарский радостный вопль:
– Мы богаты! Нам все сошло с рук! И мы богаты!
Но на лицо Тони словно набежала туча.
– Думаю, все десятки придется сжечь.
– Что ты несешь? – Джесс посмотрел на него как на сумасшедшего. – Просто взять и сжечь столько денег? Ты, должно быть, не в себе от счастья?
Тони повернулся и ухватил Джесса за руку, с силой сжав ее.
– Слушай меня внимательно. Если ты начнешь шляться в «Розу и корону» за пинтой пива с мясным пирогом, расплачиваясь десятками[45], и сделаешь это каждый вечер неделю подряд, что там подумают?
– Что мне привалила удача. Обтяпал хорошее дельце. Ты делаешь мне больно, Тони.
– И много ли времени понадобится одному из грязных стукачей, которые там ошиваются, чтобы все сообразить и сообщить куда следует? Ровно пять минут. Или даже меньше? – Он отпустил Джесса. – Это чересчур, парень. Твоя проблема в том, что ты не хочешь шевелить мозгами. Такую уйму денег нужно где-то хранить, а если ты их спрячешь, Старина Билл может до них добраться.
Джессу явно оказалось затруднительно переварить столь необычный и радикальный взгляд на обращение с деньгами.
– Но ты же не можешь просто так уничтожить столько налички!
– Ты или тупой, или плохо меня слушал. У них в лапах теперь Глухарь Уилли, так? Водитель инкассаторского фургона свяжет Уилли с ограблением, так? А им прекрасно известно, что Уилли работает на мою «фирму». Стало быть, они поймут, кто организовал налет, так? А потому держу пари на что хочешь, уже нынче вечером они заявятся к тебе домой, чтобы взрезать все матрацы и подушки, перекопать картофельные грядки на огороде. Пять тысяч в купюрах по фунту еще можно выдать за сбережения всей твоей жизни. Но за пятьдесят штук десятками тебя тут же повяжут, сечешь?
– Мне такое в голову раньше не приходило, – честно ответил Джесс.
– Для подобных вещей давно придумали определение – ничем не оправданное излишество.
– Да, дураку ясно, нельзя нести такие деньги в банк «Эбби нэшнл». Конечно, тебе может повезти на собачьих бегах, но если «фанеры» у тебя слишком много, всякий сообразит, что дело нечисто. – Джесс теперь сам взялся все объяснять Тони, показывая, что идея до него дошла. – Вот как оно обстоит, верно?
– Именно, – Тони стало неинтересно продолжать лекцию.
Он уже обдумывал стопроцентно надежный способ избавиться от крупной суммы «горячих» денег.
