Липси наморщил нос от резкого запаха, когда вошел в старомодно обставленную рыбную лавку. Холодные черные глаза рыбин злобно смотрели на него с прилавка и казались живыми, потому что парадоксальным образом выглядели совершенно безжизненными, пока рыбы плескались в воде.
Торговец приветливо улыбнулся потенциальному покупателю:
– Что угодно, мсье?
Липси показал ему фотографию Ди Слейн и на своем осторожном французском спросил:
– Вы видели эту девушку?
Мужчина прищурился, и его улыбка застыла ритуальной гримасой. На лице читалось опасливое отношение к возможному вмешательству полиции. Он вытер руки о фартук, взял снимок, повернулся к Липси спиной и поднес фото ближе к свету.
Потом снова развернулся лицом к визитеру, отдал фотографию владельцу и пожал плечами.
– Извините, но мне она незнакома, – сказал он.
Липси поблагодарил его и вышел из лавки. Но сразу же свернул в соседнюю дверь того же дома, где узкая лестница вела на второй этаж. Боль в пояснице дала о себе знать; он уже провел на ногах несколько часов подряд. Скоро пора сделать перерыв на обед, подумал он. Но никакого вина к еде! Это сделает дальнейшие поиски совершенно невыносимыми.
Мужчина, открывший дверь второго этажа на стук, оказался очень старым и совершенно облысевшим. На пороге он появился с широкой улыбкой, словно заведомо рад был увидеть любого постучавшегося к нему человека, независимо от личности гостя.
За спиной старика Липси мгновенно разглядел картины, висевшие на одной из стен. Сердце приятно екнуло. Полотна явно принадлежали к числу весьма ценных оригиналов. Вероятно, он обнаружил того, кого искал.
– Простите за беспокойство, мсье, – сказал Липси, – но не видели ли вы случайно вот эту девушку? – и показал фотографию.
Старец взял фотографию, вернулся к себе в квартиру и поднес снимок к свету, как это только что сделал торговец рыбой.
– Заходите, раз уж пришли, – бросил он через плечо.
Липси переступил порог и закрыл за собой дверь. Комната, в которую он попал, была маленькой, захламленной и вонючей.
– Присаживайтесь, раз уж зашли, – пригласил старикан.
Липси сел, а престарелый француз занял кресло напротив него. Снимок он положил на грубую поверхность разделявшего их деревянного стола.
– Я ничего не могу с уверенностью утверждать, – сказал хозяин. – Зачем вы разыскиваете эту девушку?
Морщинистое и пожелтевшее лицо старика оставалось совершенно бесстрастным, но Липси уже не сомневался, что именно он навел Ди на след картины.
– А разве причина имеет значение? – спросил сыщик.
Старец беззвучно и беззаботно рассмеялся.
– Вы не в том возрасте, чтобы быть обманутым любовником, как мне представляется, – заметил он. – Совершенно на нее не похожи и едва ли приходитесь ей отцом. Думаю, вы – полицейский.
Липси тут же распознал ум, столь же острый и аналитический, как его собственный.
– С чего вы так решили? Она что-то натворила?
– Понятия не имею. Но даже если натворила, я не наведу на нее полицейских ищеек. А если нет, то не существует и особого повода преследовать ее.
– Я частный детектив, – признал Липси. – У девушки умерла мать, а дочка пропала в неизвестном направлении. Меня наняла семья, чтобы разыскать ее и сообщить печальную новость.
Черные глаза хитровато блеснули.
– Хорошо, допустим, вы говорите правду, – сказал хозяин.
Липси тут же отметил про себя: старик невольно выдал тот факт, что не поддерживает постоянного контакта с девушкой. В противном случае он бы знал – она никуда не пропадала.
Если только не пропала на самом деле, в шоке подумал детектив. Господи! Его слишком утомила долгая ходьба, и он утратил ясность мышления.
– Когда вы с ней виделись?
– Я решил не рассказывать вам об этом.
– Но подобная информация крайне важна для меня.
– Ясное дело.
Липси вздохнул. Приходилось прибегнуть к мало-мальски жестким методам. В первые же несколько минут пребывания в этой комнате он уловил отчетливый запах марихуаны.
– Что ж, будь по-вашему. Но только если вы ничего не расскажете, мне придется поставить в известность полицию, что ваша квартира используется как притон для употребления наркотиков.
Старик рассмеялся с нескрываемым удовольствием.
– Неужели вы полагаете, будто им уже не известно обо всем? – спросил он, и его похожий на хруст бумаги смех перешел в приступ кашля. Но глаза его больше не блестели, когда он снова заговорил: – Было бы глупостью поддаться на обман и ненароком настучать полицейским. Но дать информацию, уступив шантажисту, попросту бесчестно. Пожалуйста, уходите отсюда.
Липси молча признал свое поражение в этой дуэли. Им овладело разочарование с легкой примесью стыда. Он вышел и закрыл за собой дверь под нескончаемый хриплый кашель престарелого и несговорчивого француза.
