– Он присматривает, чтобы ко мне не привязались дорожные копы, штрафующие за неправильную стоянку, – объяснил Райт, отъезжая. – Сказано же в Библии: «Не заграждай рта у вола молотящего». А эти парковочные контролеры суть самые настоящие волы.
Том пытался понять смысл приведенной цитаты и ее связь с реальностью, пока Райт вел свой автомобиль. Но бросил это занятие, когда они остановились в районе многочисленных театров поблизости от Трафальгарской площади.
– Он живет здесь? – удивленно спросил Том.
– Ему ли не процветать? «Узри, как порок превозвышен!» Он должен быть богат, судя по процентам, которые берет.
Райт вышел из машины.
Узким переулком они дошли до невзрачного с виду подъезда. Лифт доставил их на последний этаж. Райт постучал в дверь с врезанным в нее глазком.
Открыл им темнокожий молодой человек в панталонах матадора, в крикливой расцветки рубашке и с бусами на шее.
– Доброе утро, Мандинго, – приветствовал его Райт.
– Привет, дружище. Давайте, заваливайте, – ответил Мандинго, приглашающим жестом взмахнув рукой, в которой держал длинную сигарету.
Квартира была роскошно отделана в красных и черных тонах и обставлена дорогой мебелью. Повсюду виднелись не менее дорогие электрические игрушки человека, у которого больше денег, чем понимания, как их с толком потратить: сферической формы транзисторный приемник, огромный цветной телевизор и второй – портативный, цифровые часы, множество приспособлений для качественного прослушивания музыки. И посреди этого неуместно торчал антикварный телефонный аппарат. Бледная блондинка в солнцезащитных очках развалилась в глубоком кресле с бокалом в одной руке и сигаретой в другой. Она кивнула Райту и Тому, небрежно стряхнув пепел прямо на ковер с длинным ворсом.
– Ну, что привело вас ко мне? – спросил Мандинго, когда все уселись.
Райт начал первым:
– Да вот, Том хочет, чтобы ты профинансировал небольшой наскок.
Том в этот момент не мог избавиться от мысли, как разительно отличались эти двое друг от друга, но все же непостижимым образом могли работать в паре.
Мандинго окинул его взглядом.
– Так, значит, это ты – Том Коппер?[17] Теперь вообразил себя крупным воротилой. А я слышал, что ты прежде занимался только проказами с бумажной мелочовкой.
– На этот раз намечается большое дело, Мандинго, – Том старался не выдать обиды. Он не любил напоминаний о временах, когда действительно был мелким фальсификатором чеков.
– Ну-ну, давай подробности.
– Читал в газетах о художественной коллекции лорда Кардуэлла?
Мандинго кивнул.
– У меня есть к ней подход.
Мандинго бесцеремонно ткнул в него пальцем.
– Ты меня поражаешь. Видать, ты ушел далеко вперед, Том. Где она находится?
– У него в особняке в Уимблдоне.
– Даже не знаю, смогу ли договориться с полицией в тех краях.
– Нет надобности, – сказал Том. – Речь всего о тридцати картинах. Я подготовлю почву заранее. Билл согласился работать со мной. Нам потребуется минут пятнадцать, не больше.
Мандинго напустил на себя задумчивый вид.
– Миллион навара за четверть часа. Мне это нравится. – Он рассеянно погладил бедро блондинки. – Так что тебе требуется? Хочешь, чтобы я дал тебе фургон и пару своих людей для погрузки. Потом нужно будет припрятать опасный товар и найти, кому его сбыть, – он говорил сам с собой, словно размышлял вслух. – Придется все переправить в Штаты. Выручить я смогу примерно полмиллиона, если стану действовать без спешки. Вероятно, потребуется пара лет, чтобы сбыть с рук такие вещи, – он поднял взгляд. – О’кей. Я возьму себе пятьдесят процентов. Вы поделите между собой другую половину. Но имей в виду, деньги начнут поступать не сразу.
– Пятьдесят процентов? – готов был возмутиться Том, но Райт предупреждающим жестом положил ладонь ему на руку.
– Не горячись, Том. Мандинго берет на себя основной риск – хранение похищенного.
Мандинго продолжал, словно ничего не слышал:
– Скажу тебе еще кое-что. Ты просишь, чтобы я рискнул своими людьми, выложил деньги, нашел хранилище. Да уже за один только этот разговор с тобой я подставляюсь под обвинение в преступном сговоре. А потому не берись за дело, если не уверен в нем на все сто процентов. Облажаешься… Тогда лучше тебе бежать из страны, пока я не доберусь до тебя. Провалы плохо сказываются на моей репутации.
Райт поднялся, Том последовал его примеру. Мандинго проводил их до двери.
– Скажи мне, Том, как ты проникнешь в тот особняк? – спросил он.
– Меня пригласили туда к ужину. До скорого.
Мандинго оглушительно расхохотался, захлопнув за ними дверь.
Думаю, что знаю, каково это – быть Богом.
Репортер Луис Брум сидел за столом в отделе новостей, думая о своей карьере. Больше ему нечем оказалось себя занять, потому что была среда, а все решения, принятые руководством в среду, пересматривались уже утром в четверг. И потому он давно взял себе за правило стараться по средам не работать вообще. А кроме того, его карьера давала обильную пищу для размышлений.
